Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

class="p1">— Не все. Джер рассказывал только то, что видел. Я хочу послушать. Пожалуйста, расскажи.

Крис вздохнула, и, пересев поудобнее, подтянула к ногам плед, заодно прикрывая и ноги Кирана. Помедлила, довольно жмурясь, подобно кошке, греющейся на солнце. Что-то тихо промурчала под нос, прижимаясь к его плечу, и прикрыла глаза. Когда она наконец заговорила, истории вырывались из нее сумбурным потоком, она говорила обо всем сразу, не разделяя: о событиях и о чувствах, о людях и видениях, о магии и бытовой ерунде. Она говорила о Джере. О том, что Киран был прав, и что даже спустя столько лет Джер все ещё любит Лару, хотя любовь эта парадоксальна и так и не понята Крис до конца. О самой Ларе, что порадовалась тому, что Крис потеряла Ри — то ли и правда искренне считала, что это к лучшему, то ли говорила так со зла, от внутренней пустоты, которую с годами не смогли заполнить ни новые мужья, ни деньги, ни новорожденная Диа. О Лавли, которая разделяла с Крис все тяготы и лишения, связанные с открытием творческой студии. Об учебе на курсах, о своих планах и разных проектах; о том, как ее доставали репортёры, как настойчиво пытался добиться ее доверия Зен, и как тяжело ей пришлось, когда вместе с Ри исчезли и сны, и почти что все запахи; как она думала, что никогда не сможет ничего рисовать, потому что все кругом казалось однообразным и серым, и как однажды, выйдя из дома в морозную ночь, увидела в небе падающую звезду — и ей на секунду показалось, что у нее что-то дрожит прямо в сердце, подобно тому, как бывало раньше, когда она чувствовала всплески Ри Кирана от его нечаянных чувств. Киран слушал ее, стараясь не упустить ни малейшей детали: ни вздоха, ни крошечной перемены интонации, ни едва заметного движения пальцев — и каждый раз, когда голос ее становился печальней и тише, легонько сжимал ее руку в своей. Пусть он половину и слышал от Джера — он слушал, слушал и слушал, пока наконец не уснул под тихую колыбельную ее нежного голоса, по которому так давно и так отчаянно тосковал.

***

Он проснулся все ещё на ее диване — Крис лежала рядом, под боком, по-хозяйски закинув на него ногу, перетянув на себя почти что весь плед. Правая рука уже занемела, но Киран не смел пошевелиться, боясь потревожить хрупкий сон Инри, и так и лежал, вслушиваясь в ее дыхание, левой рукой осторожно поглаживая ее ладонь, что покоилась на его груди. Во сне она то сжимала пальцы в кулак, стискивая шнурок его худи и потягивая на себя, как спасательную соломинку, то складывала пальцы крестом, будто колдуя; иногда вздрагивала, бормоча что-то неразборчивое, но через мгновение расслаблялась снова. Неужели ей и вправду не снятся сны? Наверняка она их просто не помнит. Киран тихонько подался к ее лицу и мягко коснулся губами её чуть влажного лба.

В комнате было ещё темно, но смутно ощущалось приближение рассвета: сумрак становился синевато-сиреневым, за окном было особенно тихо — как бывает только в тот самый час перед пробуждением. Снова шел снег, бесшумно и медленно, словно старался всеми силами убаюкать тех, кто не спит.

— Киран, — прошептала Крис, открывая глаза и потягивая на себя злосчастный шнурок, заставляя капюшон, сбившийся под его шеей, съежиться гармошкой.

— Мммм?

— Скоро рассвет.

— Да, Инри, — шепнул он, понимая, что Крис говорит вовсе не о первых лучах пробивающегося мартовского солнца. — En sia solna.

— Но мне кажется… Кажется, что мне лучше во тьме. Что рассвет придет… Когда я не буду готова, — она шептала близко к его уху, но так тихо, что Киран едва ее слышал.

Поворочался на тесном диване, с трудом заставляя двигаться непослушную руку. Обнял Крис и снова поцеловал ее в лоб.

— Нет, Инри. Рассвет приходит всегда. Как неизбежность. Нельзя быть неготовой к рассвету.

Она тихо хлюпнула носом, и Киран, стянув с пальца кольцо, надел его на ее безымянный палец. Кольцо задрожало и сузилось, подстраиваясь под размеры новой хозяйки.

— Оно уменьшилось, — удивлённо шепнула Крис. — Оно… Ты его зачаровал?

— А ты не чувствуешь? — не подумав, спросил Киран в ответ, и тут же прикусил язык.

Какой же ты идиот, Киран.

— Нет, — тихо ответила она. — Я не чувствую, Киран. Я… Я ничего не чувствую.

— О… Крис, — выдохнул он, прижимая ее к себе. Плечи Крис задрожали, и она вжалась в его худи, закрывая лицо.

Глава 44. Формула

Август 195 года

Киран лежал на диване в гостиной, читая книгу. Правда, скорее делал вид, что читает — кружившей по комнате Эри опять вздумалось поиграться в ведьм, и Киран следил больше за ней, чем за сюжетом маминого романа.

— Эри, — строго напомнил он, уловив слабое мерцание воздуха. — Сколько раз обсуждали? Мы разве колдуем дома?

— Но Киан! — захныкала девочка, теребя лямки голубого комбинезончика. — Это же пгосто питяжение! Ты же видел, я умею! Я только чуть-чуть!

Киран вздохнул, садясь, и нахмурился, задумчиво вертя в руках книгу.

— Только одну вещь! Пожа-а-а-луйста, — затянула Эри. — Я остогожно!

— Ладно, — поколебавшись, сдался он, хлопая по месту рядом с собой. — Только точечно, поняла? Ты должна быть не просто осторожна, а ультра осторожна! Не дай Святые мы с тобой что-нибудь разобьём.

Эри восторженно захлопала в ладоши, прыгая на диван.

— Вещь выбираю я, поняла? Вон ту банку. Кто забыл убрать за собой?

— Это Энни, — сморщила носик Эрина.

Киран вздохнул.

— Давай. Притяни ее сюда.

— Я хочу вазу.

— Вазу нельзя.

— Я остогожно!

— Солнце, мы либо играем по правилам, либо уходим играть на площадку с дедом.

Эри насупилась, скрестив на груди ручонки. Но судя по волнению воздуха, идти играть с Иганом никак не хотела — тот, надев браслет, от любого упоминания магии вовсе открещивался. Киран усмехнулся про себя. Уж кого-кого, а Игана, который все детство дрессировал сына, гоняя по всем изученным и неизученным кроссам, видеть в роли добродушного ни-разу-не-колдовского деда было в высшей степени забавно.

Серебро разлилось по гостиной, тонкими лесками протягиваясь от дивана до тумбы под телевизором. Пустая банка из под газировки стояла сильно правее — и Киран зашипел,