Даурский, вам не хватает власти?! - Ruslan Aristov

ваша взломщица работает на иностранную разведку?

— Валентин Глебович — пусть с этим делом теперь разбирается ИСБ, — довольно твёрдо сказала Ирена. — Эту девицу видела представитель семьи и охранники, которые стали жертвами её заклинаний. Процессуально это теперь не наше дело.

— Это дело надо держать на контроле, возможен политический заговор, — Шершнев криво ухмыльнулся и задумался.

Я тем временем ясно понял, что мог бы задержать кошкодевку, если бы не медлил и сразу выстрелил. Впредь так и надо делать.

Через несколько секунд полковник перевёл взгляд на меня:

— Юнкер Даурский, я абсолютно уверен, что это ваша ошибка, раз случай связан с феромонами.

«Уже доложили», — не удивился я.

— Так точно, господин полковник! — ответил четко.

— А ещё вчерашний случай с фрейлиной, дочерью министра Джейраняна! Конечно, все равны перед законом, но Гарик Вахтангович — очень хороший человек, внедрил для людей в столице скорые помощи. Нельзя так поступать с его дочерью, — Шершнев бросил лист бумаги на столик и пристально поглядев на меня несколько секунд, продолжил: — Я не люблю разбрасываться сотрудниками, однако если я не увижу стремления выполнять свою работу на отлично и с полным профессиональным рвением, мы с вами расстанемся, юнкер Даурский.

Я не ожидал от него таких слов.

«Вроде я знал, кто она и что! Так равны перед законом или дочь хорошего человека?» — вот это всё было решительно непонятно.

— Виноват, господин полковник — больше не повторится!

— Однако вчера ты себя проявил хорошо на складе, вызвался добровольцем на завтрашнее мероприятие в свой выходной, поэтому я буду наблюдать за тобой, парень, за каждой твоей ошибкой, — непринужденно перешёл Шершнев на «ты». — Ирена, — перевёл он взгляд на девушку, — давайте-ка идите к художникам на шестой этаж в центральное и сделайте фотопортрет этой воровки-гибрида. В половине одиннадцатого вы должны быть в машине и готовы к выезду — поедете за моим броневиком в дирижаблепорт, раз уж вы вернулись! Свободны!

— Слушаюсь, господин полковник! — щелкнула каблуком Снегирева и развернувшись, вышла из кабинета.

Я последовал её примеру.

Меня встревожили слова начальника, поскольку я вполне ясно сейчас осознал, что если меня выгонят из мотожандармов, то родное семейство не обрадуется такому повороту событий, мягко говоря. Могут даже официально изгнать из рода, забрать тотемный перстень. Да и жить будет тупо не на что — я очень рассчитывал на ближайшую зарплату, вернее аванс, который должен быть только через три недели.

«Первая настоящая зарплата за отработанный месяц, но по здешним меркам — деньги средненькие. Сам я — фактически родовой полуизгой и начинающий маг в начале развития своего потенциала. Стартовый респ — совсем не шоколад, хотя могло быть и хуже, конечно».

Спустившись на второй этаж и свернув вправо, Ирена обернулась ко мне:

— Время есть, успеем и нарисовать, и по базе службы сличения прогнать, — выглядела она чуточку встревоженной.

— Наставник, спасибо вам! — я счёл уместным поблагодарить её.

— Даурский, простым спасибо ты не отделаешься — отрабатывать будешь, ясно? — вздохнула Ирена.

— Так точно!

— Теперь полдня будем за полковником ездить в качестве почетного эскорта — то ещё веселье. Идём к художнику, — вздохнув, кивнула девушка на коридор, ведущий в соседнее крыло.

Я злился и сам на себя, и на ту гибридную девицу, которая затуманила мне мозг. Я твердо решил её найти и наказать по всей строгости закона.

Глава 7

В довольно уютном, затемнённом кабинете художника-криминалиста по имени Антон Галкин я просидел часа полтора. Ирена, недолго пообщавшись с ним, почти сразу ушла по неким процессуальным делам, а Галкин — человек лет примерно тридцати пяти в гражданском костюме французского кроя, довольно быстро набросал эскиз портрета. Зато потом долго уточняли и дорисовывали детали. Когда художник закончил работу, я поразился, насколько изображение совпадает с оригинальной преступницей.

— Прямо как живая, — впечатлённый, покивал я, любуясь портретом Астрид.

Когда Галкин окончательно завершил работу, то вложил лист с изображением девицы в разъём массивного светокопира, который был подключен к другой аппаратуре и огромному черно-белому монитору. Художник ввёл какие-то данные на электромеханической клавиатуре, далее положил портрет в лоток с валиками — машина с шумом втянула лист куда-то внутрь.

— Теперь будем ждать ответ от службы сличения, — сказал он. — Будешь травяной чай с печеньем?

— Так точно! — покивал я.

Художник подошёл к столику с небольшой плитой, сервизом и вазочками, и начал разливать чай.

— Даже без прогонки по базе могу сказать, что гибриды-кошколюди с бирюзовыми глазами — они все родом из припортового района Мальмё, где есть портал чуть ли не до восьмого уровня, как поговаривают. Переезжать к нам начали лет сорок назад.

— Не знал об этом, — ответил я.

— Поговаривают, что они в качестве стабилизатора при расширении своего канала используют иранскую бирюзу из горы Демавенд, которую завозят контрабандой, потому цвет глаз со временем поменялся.

В теории расширение канала давала возможность использовать магоэнергии больше, чем мог сгенерировать естественный уровень потенциала. Конечно, нужны были разные накопители и прочие примочки, но в целом механизм был рабочий. Мне тоже надо подумать в этом направлении о развитии своего потенциала.

— Ничего себе! А куда смотрит таможня и угрозыск? — я удивился.

— Думаю, всё не так просто. Все эти гибриды — существа довольно опасные, они имеют огромные связи по всей Восточной Европе, а в Берлине, в районе Ванзее, у них есть дом развлечений. Как говорят, относительно неприметное, но известное в широких аристократических кругах здание, официально называется «Цветник», а неофициально — «Смотри, но не лапай», — неспешно рассказывал Галкин, отхлебывая ароматный напиток, пока его аппарат негромко гудел и помигивал датчиками.

«Хм, район развлечений в Берлине — это очень интересно, конечно, но туда мне не добраться», — внимательно слушал я, сидя за столом и кивая.

— Я не совсем понимаю, господин барон — если гибриды находятся в полицейской изоляции, как они могут владеть заведениями и иметь связи за пределами страны? — поинтересовался я. — Как они передвигаются по нашей стране?

— Это всё информация неофициальная, — загадочно ответил Галкин.

— Господин титулярный советник, мне очень интересно — расскажите, пожалуйста!

Галкин засмеялся:

— Конечно, в академии вас этому не учат, к сожалению, но с тех пор, как те создания не по своей воле покинули Изнанку и были привязаны здесь клятвами, они и их потомки обратно вернуться в Изнанку и жить там уже не могут. Поэтому те, кто мог бежать от своих похитителей, вынужденно обособились, организовались, вошли в плотный контакт с криминальным миром и ещё лет двадцать назад стали незаменимыми в некоторых сферах — развлечения, шпионаж, налоговые махинации.

Я, глядя на художника, развел руками — всё ещё не понимал.

— Ты читал циркуляр под названием «О политическом убежище»? — в свою очередь поинтересовался Галкин.

— Нет, — помотал я головой.

— Советую прочитать — там есть крайне интересные юридические лазейки, которыми гибриды пользуются уже лет десять — начиная от спецпропусков на лечение и заканчивая экономическими послаблениями за изобретательство и сдачу артефактов с Изнанки третьего уровня и глубже государству. Проще говоря, они могут надевать специальные одежды, которые скрывают хвост и уши, и выходить по необходимости в город раз месяц. В Изнанку они могут уходить хоть каждый день, около Зоны-Семь есть портал.

— Получается, что они родом оттуда, но вернуться жить туда не могут?

— Да, это чисто магическая проблема. Однако они способны там эффективно выживать и имеют связи. Сам понимаешь, их услугами пользуются разные влиятельные господа, — Галкин показал глазами вверх, — поэтому гибриды щедро платят местным властям и околоточным за то, чтобы они закрывали глаза на их делишки, а начальство закрывает глаза на всё остальное.

— И все довольны! — покивал я.

— В последние года два очень многие на законном основании покидают даже столицу и были замечены на Кавказе. При этом московская полиция по умолчанию считает, что любой гибрид — это нарушитель режима изоляции.

— То есть код шесть-восемьдесят — применяется по умолчанию ко всем гибридам?

— Да, но в последние три года только с оговоркой — если он или она подозреваются в незаконных действиях, административных нарушениях или неподобающе одеты, — взмахнул ладонью художник. — Я уверен, что в самом скором времени всю эту изоляцию или вообще отменят, или очень серьезно ослабят.

— А как это возможно⁈

— У царевны Анастасии очень доброе сердце, об этом все знают, поэтому кое-кто из гибридов при посредничестве князя Мышкина смог на неё выйти