Тайная игра - Анастасия Юрьевна Воскресенская

перераспределил часть, улучшив ночное зрение. Удача – это хорошо, но хватит уже на сегодня редких и необычных находок.

Перепрыгнув очередную лужу, Лео ступил в подворотню и остановился. Впереди, у арки, что открывалась во двор, серая на сером, маячила фигура. Крохотный алый огонек тлел у ее рта. Человек подпирал стену, но на шаги Лео встрепенулся и выпрямился, прислушиваясь.

«Бездна!» – выругался про себя Лео. Проскользнуть мимо не получится – во двор нет другой дороги. Вечно тут толкутся местные люмпены в надежде поживиться. И ведь хватало крохотной толики удачи с ними не встречаться!

– Закурить не найдется? – хрипло поинтересовались сзади.

Вспыхнул фонарик – курильщик направил луч на Лео, и тот зажмурился, закрываясь рукой.

– Ишь ты, какой чистенький, – сказали сзади, – так поделишься папироской?

– Опустите фонарь. – Яркий свет жег глаза даже сквозь пальцы. – Поделюсь, отчего не поделиться.

Луч света переместился на стену в разводах плесени. Лео окружили четверо простецов: двое парней его возраста, двое помладше, видимо, едва прошедшие Дефиниции.

– На всех не хватит, – предупредил Лео, доставая из кармана серебряный портсигар.

– Дай-ка. – Парень с фонариком выхватил портсигар, раскрыл и хмыкнул. – Ишь ты, пижонские папироски. Пахнут, как пирожные!

– Дай нюхнуть, – потянулся стоящий справа.

Парень с фонариком вытащил зубами сигариллу и отдал портсигар приятелю. Столпившись над добычей, молодые простецы быстро расхватали сигариллы и пустили по рукам зажигалку. Тот, кто просил закурить, повертел опустевший портсигар.

– Красивая штучка. Серебряная, с узорчиками. Годится.

Защелкнул и положил в карман.

– Эй, – возмутился Лео, – это мой портсигар!

– Мне ж курева не досталось, – ухмыльнулся парень в редкие усики, – ты друганов моих угостил, а я как же? Мне без гостинчика уйти? Я ж плакать буду!

Парни заржали. Лео пожал плечами:

– Ладно, бери, если он тебе понравился. Только не плачь, сырости и так хватает.

Насколько опасна ситуация, думал он, пока грабители искренне веселились. Есть ли угроза жизни? Пора ли применить что-нибудь посерьезнее слов или еще рано?

– Ну, потешил, пижон. – Простец с усиками похлопал его по плечу. – Люблю, когда у людей чувство юмора есть. Давай, вытряхивай карманы, и разойдемся по-мирному.

– А если не вытряхну?

– Лучше вытряхивай, – петушиным голосом выкрикнул один из подростков, – а то ж мы тебя так пощекочем – сам из штанов выпрыгнешь!

Сделал движение рукой, и на пальцах у него крутнулся нож.

– Зарежете, если не вытряхну? – уточнил Лео.

– Крысь, ну ты что, правда. – Усатый покачал головой. – Что ты сразу шалить. Мы тут интеллигентно разговариваем, по понятиям. Крысь у нас немножко нервный, – объяснил он Лео, – и нетерпеливый. Все ему сразу вынь да положь.

– Я, честно говоря, тоже не расположен к беседе, – сказал Лео, – поэтому и спрашиваю. Если я не выверну карманы, то что вы предпримете? Убьете меня?

– Он издевается! – взвизгнул Крысь.

– Погоди, Крысь. И нож свой убери. Слушай сюда, пижон. Убивать мы тебя не будем, мы же не мокрушники. Но отметелим знатно, мордаху твою смазливую начистим. Сам смотри, надо ли тебе портрет перекроить, чтоб с бабками расстаться, или так отдашь?

– То есть в любом случае деньги вы заберете. – Лео вздохнул. Несколько крон из его кошелька не стоили разбитого лица и сломанного носа: нос и так еле держался. – Хорошо, тогда забирайте. Это все, других денег нет.

Он достал из внутреннего кармана портмоне, раскрыл его и вытащил тонкую пачку банкнот – все, что осталось от денег, выданных Беласко до первой зарплаты. Ничего, переживу. Угрозы жизни нет, а вот угроза зубам, глазам и носу есть.

– Негусто, – разочаровался усатый.

– И кошелечек давай, – сварливо потребовал парень с фонариком, – новый, кожаный, денег стоит. Откуда у тебя такие вещи, пацанчик? Может, и ботинки с тебя снять?

Посветил фонариком вниз, на забрызганные водой брюки Лео.

– Не, ботинки хреновые, – подытожил усатый, – к тому же расклеились вон. Ладно, гуляй, свободен. Потрошить не будем, раз ты такой понятливый. Не попадайся больше.

– Я живу тут, – сказал Лео, – вот прямо тут, за аркой подъезд.

– А-а, ну, тогда до встречи. Считай, купил себе проход на месяц.

Лео не слишком расстроился. Если будет совсем туго, он попросит денег у Дис. А немного мелочи на трамвай у него в кармане осталось. Хотя портсигара, подарка приятеля-однокашника, все же было жалко.

В темном, как пропасть, подъезде воняло застоявшимся табачным дымом и прогорклой тухлятиной – у здешних жильцов была омерзительная привычка выставлять мусорные ведра на лестничную клетку, и без того заляпанную бог знает чем. Слабенький свет пробивался из полуоткрытой двери в техническое помещение, где стоял единственный на весь подъезд бойлер. Днем тут всегда толпились женщины и крутились дети, но сейчас никого уже не было.

Откуда-то сверху доносилась музыка – жильцы любили врубить радио на полную мощность. Ночное видение Лео пока оставил, чтобы не влететь в чужое мусорное ведро и не хвататься за липкие перила. Не забыть бы купить фонарик… бездна, на что же теперь его купить?

На третьем этаже в дверях распахнутой квартиры стоял сосед и курил, стряхивая пепел мимо ведра. Желтенький свет из комнаты обрисовывал его громоздкую фигуру, поблескивал на ранней лысине. У него был широченный щетинистый подбородок и цепкий холодный взгляд.

Заметив Лео, он расплылся в щербатой улыбке – двух зубов справа не хватало.

– Доброго вечерочка!

– И вам добрый вечер, – вежливо ответил Лео.

Сосед ему не нравился. Очень не нравился, до оторопи, хотя ничего плохого Лео от него не видел. Но и утром, и вечером этот тип торчал в дверях своей квартиры, курил и здоровался. И смотрел на него взглядом аллигатора при этом. Особенно неприятно было поворачиваться к нему спиной, чтобы подняться на свой этаж. Лео стиснул зубы и прошел мимо, чувствуя, как на загривке у него поднялись дыбом все волоски.

Еще один пролет – и пятый этаж, под самой крышей, где всего две квартиры. Одна пустая, другая – квартира Лео.

Состояла она из одной комнаты, где едва помещалась кровать с железной сеткой, стол, стул и раковина с латунным краном. Туалет был общий с соседней квартирой, но так как она пустовала, Лео мог пользоваться им единолично.

Он зажег тусклую лампу, развесил на спинке стула тяжелое от влаги пальто, разулся и, стоя в мокрых носках, осмотрел штиблеты. Неужели расклеились, как сказал грабитель? Налипшая грязь мешала что-либо разглядеть. Лео повернул вентиль крана, но из недр донеслось только перханье и сип – воду опять отключили. Ее часто отключали на ночь и в середине дня. Внизу вода должна быть, и неплохо бы наполнить кипятком чайник, выпить горяченького… Лео пошарил