Ангелы среди нас. Трилогия - Айгуль Айратовна Гизатуллина

не представляю я, как мне вышибить её силу. Очень сомневаюсь, что её в первый раз в рукопашном бою отбирали.

– Я сейчас, – сказала Дитрих и исчезла.

– И куда это она? – спросил меня Каин.

– Мне бы знать самому…

Нефилим поудобнее устроился на диване, а потом спросил:

– А что происходит между вами?

– В смысле между нами? – я сделал вид, что ничего не понял.

– Да ладно тебе, Ангел! – махнул он рукой, – а то я ничего не видел.

Лучшим способом уйти от разговора я решил будет промолчать, в любом случае я и сам не знал ответа на этот вопрос.

Глава 18

– Вот, – телепортировалась Дитрих через минут пять и выложила на журнальный столик потрепанную книгу.

– «История падения богов» – прочитал Каин, – любопытно.

– Ты была в канцелярии? – мне были знакомы подобные книги, их внешний вид и стиль написания.

– Каин прав, – кивнула она нефилиму, – мы должны знать, как в первый раз отбирали силу у Фортунамалы.

– А не проще было у сестры её спросить, – предложил я.

– Возможно, – подумав над моими словами, согласилась она. – Но зачем вызывать её сейчас, когда она сказала, что хочет быть рядом только, когда мы окончательно найдём Малу.

– Да, почитаем для начала, – согласился Каин, – Удачу всегда успеем вызвать.

Книга, казалось, была бесконечно длинной, со множеством информаций о различных богах и полубогах. О тех, которых давно забыли, и о тех, кто все ещё живёт среди людей, подобно Шиве. Об их жизнях, достижениях и, конечно же, падениях.

Прошло не меньше пары часов (за это время я пару раз отвлекся из-за малыша, Дитрих один раз «слетала» домой) и вот, наконец-то, мы дошли до главы с Удачей, а следом и про её сестру.

В принципе, там говорилось именно то, что я вам до этого и рассказывал. Особое внимание мы уделили теперь деталям.

«… Когда силы её вышли за края дозволенного, когда тьма покрыла ее и не осталось больше место сиянию, совет богов отправил воина освободить её бремя. Лишь немногие могли приблизиться к богине, а воин тот мог закрыться от всех, как ночь скрывает солнце, и взорвавшись небесным даром, тьму в гидрии похоронить, что более не увидит света....»

– А теперь, давайте разберём этот отрывок, – предложила Дитрих, – так как я половину слов не поняла. Например, кто был этот воин? Как он силы Малы «вышиб»? – при последнем слове, она улыбнулась нефилиму, – Что за гидрия захоронительная такая?

– «А воин тот мог закрыться от всех, как ночь скрывает солнце», – перечитал я. – Значит он мог скрыть свое свечение! Значит, воин был либо нефилимом, – я обратился к Каину, – Ведь ты можешь его скрыть не так ли? – и продолжил, – либо подобным существом, которому это удаётся.

Каин все это время молчал, а когда мы выжидающе глянули на него, он ответил:

– Я думаю, это был Люцифер, – а когда наши глаза округлились ещё более, все же решил изъясниться, – смотрите, да, он мог скрывать свое свечение, но и при этом у него была сила небес, которой он мог взорваться. И не зря здесь упомянули ночь и солнце. А кто ещё может взорваться на небе, как не звезда, и осветить, точнее изгнать тьму в гидрию!

– Гидрия – это такой кувшин, иногда в античные времена там хранили воду, а иногда и прах усопших, – уточнил я Дитрих для полного понимания и задумался над словами Каина.

– Люцифер, как я помню, это падший ангел, так? – кивнув мне, не могла она понять, видимо, нефилима. И тут понял одну вещь: молодых ангелов сейчас практически не обучают. Им лишь дают основное пособие про помощь при воспитании детей. Некогда наверху преподавать азы истории, социологии и прочих дисциплин, которые лишь косвенно коснутся нашей работы. Нас просто начали штамповать, в срочном порядке, и опять-таки, как вы понимаете, пострадало качество. Что-то подобное и у вас вроде бы происходит, не так ли? Судя по урывкам в ваших разговорах о работе: сокращение штата, урезание зарплаты, повышение должностях обязательств. И наивные ваши начальники после всего этого ждут отменной работы. Порой я и впрямь не понимаю людей.

– Ранее всего этого, он был утренней звездой. Не буду рассказывать всю его биографию, – отмахнулся Каин, – но суть такова, что прежде, чем стать владыкой подземелий, он был «светом» неба. И его услугами, скорее всего, и воспользовались в те времена.

– Нам что теперь искать Люцифера надо? – опешила Дитрих.

– Я думаю, нефилим вполне справится с его ролью, не так ли, – со всей надеждой я обратился к нему.

Он помолчал, а потом слегка кивнул:

– У меня нет столько свечения, и гидрии тоже, но, если Удача мне подсобит, то есть шанс.

– Я так думаю, в те времена и у Люцифера не нашлось гидрии, и он воспользовался пифосом, – заметила Дитрих, – не зря же сила там хранилась.

– А с другой стороны Босс лично мог перелить ее из одного сосуда в другой, – добавил я.

– Ну и где же мы достанем эту посуду, черт возьми? – взорвалась уже она. – Музей что ли ограбим?

– Хорошая мысль, кстати, – похлопал её по плечу Каин (то ли в знак успокоения, то ли и впрямь поддержки).  Видимо, ему такое дело не впервой.

– Серьёзно? – с упреком обратилась она к нему.

– Мы одолжим один экземпляр, они и не заметят, – пожал плечами нефилим. – Что ты думаешь? – обратился он ко мне.

– О, святая черепаха, хорошо! Давайте уже закончим с этим! – чертыхнулся я.

– Черепаха? Святая? – засмеялись они в голос.

– Да-да, я люблю черепах, тайна раскрыта, – закрыл я тему, и задумался о том, что завтрашняя ночь будет решающей в наших приключениях. И тень сомнения блеснула в голове: а сможем ли мы? Получится ли? Что там читала одна из мам в книге? Ах да! «Я подумаю об этом завтра».

Глава 19

Завтра наступило слишком рано, как по мне так. В суете будней, растворяясь в малыше, я не заметил, как пробежали часы. И вот уже вечер, мама снова пытается уложить их спать. Она неистово орёт, потому что у неё все накипело. Ей кажется, её никто не понимает, а все вокруг то и делают, что упрекают её, забрасывая ненужными советами. Я вижу, как ей сложно сейчас, поэтому кладу ей ладонь на плечо и передаю тепло спокойствия. Она останавливается, берет себя в руки и уже более адекватно делает дальнейшие дела по дому и с детьми.

Вот и мой дар, как вы поняли и, возможно, заметили еще ранее. Внушать тишину