Уже не новичок - Татьяна Зимина

признала того, что мы оба земляне, раньше? — спросил я. — А, я кажется знаю ответ: потому что я не был боссом. Я был новичком, простым посудомойщиком. А тебе подавай самое лучшее, не так ли?

— Ты ничего обо мне не знаешь! — а вот это уже окрысилась Лена Бублик, девчонка из Мытищ, или откуда она там родом... — Я оказалась здесь случайно, и никто не хотел мне помочь. Чтобы выжить, я...

— Ты удивишься, но со мной случилась такая же фигня! — я не заметил, как перешел на повышенные обороты. — Я тоже оказался здесь случайно — между прочим, из-за тебя!

— Тебя никто не заставлял за мной идти, — буркнула Лена. Мне кажется, или она стала как-то ниже ростом?.. Да и волосы уже не такие золотые, а просто рыжеватые. И глаза так близко посажены, что казалось, сейчас пересекутся на переносице. А голос визгливый и пронзительный...

— Твоя правда, — я попытался успокоиться. — Я сам виноват, что пошел за тобой. И сам прыгнул в люк... Но когда я оказался здесь, ничего не зная, ты могла бы мне помочь! Да просто сказать пару ободряющих слов, этого обычно достаточно.

— В Сан-Инферно каждый сам за себя, — запальчиво крикнула некрасивая девочка Лена.

— Да, то же самое говорил и Боббо. Который пострадал из-за твоих прихотей. И он-то подошел! И не стал скрывать, что тоже с Земли, и знаешь что? Мы могли бы стать друзьями.

— Мы тоже могли бы стать друзьями, Максик, — и вот она вновь красавица! Да ещё какая... Лучше прежнего. И вновь обнимает меня за шею, и прижимается своей грудью к моей... — Ты прав, я вела себя очень плохо. Я была плохой девочкой. Ты меня отшлёпаешь?

— Лена-Лена-Лена... — я вновь попытался снять её руки со своей шеи. Не слишком охотно, честно признаюсь.

— Меня зовут Анжела!

— А меня — Макс. Для друзей — Безумный Макс.

— Отлично, — она сделала глубокий вдох, и моё сердце забилось в унисон с её... Так и до взрыва грудной клетки недалеко. — Значит, мы можем договориться. Ты дашь мне то, что хочу я, а я сделаю так, что ты ни о ком больше не будешь мечтать.

И она вновь потянулась своими губами к моим.

А меня вдруг продрало холодом. Словно ко мне тянется паук, чтобы укусить... Наверное, дело было в её глазах: в них не осталось ничего — даже похоти. Один холодный и трезвый расчёт.

Вывернувшись из на редкость цепких объятий, я встал так, чтобы между нами оказалась громоздкая вешалка.

— Нет, так не пойдёт, — заявил я со всей твёрдостью, которую смог в себе отыскать.

В конце концов, я устал. Меня сегодня пытались убить. Потом — женить, а потом снова убить. Такой образ жизни как-то не располагает к доверию жадным расчётливым девицам.

И если бы мне пришлось выбирать, в подобной ситуации я бы отдал предпочтение Зебрине. Она хотя бы была честна в своей детской капризной непосредственности...

— Но Максик... — Анжела капризно надула губки. — Разве я тебе не нравлюсь?

— Дорогая, — произнёс я своим самым ласковым голосом, который обычно приберегаю для бешеных собак и гопников. — Если бы ты мне не нравилась, я бы с чистой совестью сдал тебя эцилопам, повесив на тебя кражу артефакта Карбункула и незаконный выигрыш в казино.

— Но это всё сделал Боббо, а не я!

— Думаю, что ты, — уверенно сказал я. — Сам он на такое не способен. Видишь ли... Комики — люди безобидные. Да, они как правило циничны, обижены на весь мир... Но жалить предпочитают словом, а не действием. Так что, я вполне могу предположить, что узнав о его уникальном таланте быстрого перемещения, ты и придумала весь этот план.

— Да не было у него никакого таланта, — грубо фыркнула Анжела. — Пришлось здорово попотеть, пока я не смогла достать ему Ускоритель Хромма...

Она осеклась, поняв, какую ошибку только что совершила. Как это называют психологи? Оговорка по Фрейду.

— Когда мы поймали Боббо с поличным, ты была там, — тихо сказал я. — И прекрасно знала, что ему грозят серьёзные неприятности. И ничего не сделала.

— Закон Сан-Инферно — "не попадись".

А ведь она серьёзно думает, что это всё оправдывает!

— Расскажи это Боббо, — тихо сказал я. — Ах да, ты ведь не сможешь. Его закаменили на двести лет.

— Ладно, я всё поняла, — отрывисто бросила Анжела. — Не хочешь — не надо. Хотя, если бы ты согласился... — она соблазнительно повела голым плечиком, а я сжал переносицу кончиками пальцев. — Ладно, ладно, — рассмеялась Анжела. — Больше не буду. Отзови своих сучек и я пойду к себе в пентхаус. Скажи, чтобы мне прислали шампанского и наполнили ванну. Что-то эти разговоры меня утомили.

— Э... что? — я не верил своим ушам. Вот это да! Я бы никогда так не смог.

— Пентхаус, — пояснила Анжела таким тоном, словно я был дебилом. — Я там живу, если ты помнишь. Вечером у меня выступление, но больше, чем на одну песню, не рассчитывай. Я сегодня не в голосе.

От возмущения я проглотил язык. И одновременно испытал чистое, неподдельное восхищение. Наглость — второе счастье, так у нас говорят? Так вот: Анжела была счастлива, как удав, только что сожравший слона.

И тут в дверь постучали.

— Убирайтесь, кто бы это ни был, — рявкнула Анжела.

— Спокойно, — я направился к двери. — Это пока ещё мой клуб. Что случилось, Цезарь?

— Там к вам пришли, — пискнул лиловый цыплёнок.

— Опять эцилоп? Или господин Крючкотворс? Попроси его подождать в баре.

— Это девушка.

— Девушка?

Цыплёнок подумал, и уточнил:

— Молодая девушка.

Очень ценное замечание.

— Но кто она?

В глубине души я надеялся, что это Кассандра.

— Она сказала, что её зовут Зебрина Коломбо.

Я закашлялся. Цыплёнок смотрел на меня без всякого выражения.

Вероятно, это пуховое безобидное существо всегда посылают сообщать дурные новости...

— Ты не ошибся?

Он даже не понял вопроса — просто продолжал смотреть.

— Ладно, иди вниз и скажи девушке, что я сейчас приду, — не хватало ещё, чтобы устав от ожидания, она принялась поджигать мой клуб.

Цыплёнок