Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

говорить о том, что возникнут проблемы с ночёвкой. Это важно, потому что вечерело, а ночи пока ещё прохладные, особенно на воде. Вот тут я и узнал, чему так радовались ушкуйники, а заодно и стало понятно, где мы будем ночевать. Когда последний мешок перебрался на борт, приободрившийся капитан громко сказал:

— Всё, шабаш. А теперь пошли в трактир. Гуляем!

Чухоня и Данила весёлыми козликами перепрыгнули через борт ушкуя, а я остался на месте. Капитан с сомнением посмотрел в мою сторону, затем перевёл взгляд на мешки, которые я таскал не менее усердно, чем другие, и всё же смилостивился:

— Идём, Стёпка, хоть нормально поешь и выпьешь, но чуть-чуть, ты и так дурной. Да и поспишь в мягкой постели.

Ну что же, насчёт поесть я всегда был не дурак, даже когда им и являлся. Да и попробовать алкоголь, чисто ради эксперимента, тоже не повредит… Наверное.

Опять непонятно, откуда пришла уверенность, что в моём случае много пить не стоит. Я в жизни не пробовал ничего крепче кваса. Однажды кузены хотели подпоить меня перекисшим пивом, которое отказывались лакать даже самые пропойные клиенты тётушки, но повариха Фёкла вовремя вмешалась и погнала хозяйских сынков самой грязной тряпкой из имеющихся в её арсенале.

Я последовал за развеселившейся компанией ушкуйников, лишь на мгновение придержав Чухоню, чтобы уточнить:

— А дядька Гордей?

— Да забудь ты про этого бирюка, — отмахнулся старый ушкуйник. — Он почти не пьёт, да и на люди выбираться не любит.

Далеко идти не пришлось. Двухэтажное здание трактира находилось сразу же за складами. Заведению тётушки до него было ещё дальше, чем местным причалам до Пинского порта. Публика, в принципе, такая же, но размах куда больше, и всё аккуратнее да чище. Прямо ресторан какой-то.

Внезапная мысль озадачила. О ресторациях в центре города я лишь слышал, и вряд ли их можно сравнить с этим хоть и солидным, но всё же просто трактиром.

— Ну что, ватажники, отпразднуем удачный поход!

Какой-то совсем уж раздухарившийся и раскрасневшийся капитан уселся во главе прямоугольного стола на крепком стуле, как на троне. Мы же заняли боковые лавки. Мои спутники довольно заулыбались. Дядька Захар, приосанившись, повернулся к подбежавшему вертлявому пареньку:

— Мечи на стол мяса побольше да лучшего вашего пива.

Щедрого задора капитана хватило ненадолго, и он принялся вполголоса обсуждать с пареньком, что именно подразумевалось под фразами «мяса побольше» и «лучшее пиво». Впрочем, я не особо расстроился, потому что даже то, что через пару минут дородная деваха притащила на наш стол, вызвало у меня сильное слюноотделение.

Слово-то какое затейливое для простого пускания слюней!

А затем мы дружно набросились на разносолы. Я от удовольствия даже замычал.

— Что, Стёпка, не так тебя кормит тётушка в своём клоповнике?

Отвечать не пришлось из-за плотно набитого рта, поэтому лишь мотнул головой, а затем, чуть подумав, пару раз кивнул. Моя неопределённость в суждениях вызвала у ушкуйников приступ смеха. Несмотря на его громкость, никто на нас внимания не обращал, потому что таких же компаний в помещении хватало. Почему-то подумалось, что обязательно должна случиться драка, но даже в заведении тётушки потасовки происходили крайне редко, а здесь и подавно. Вон какой детина сидит у входа, внимательно наблюдая за происходящим.

Не успели мы толком поесть, как нам принесли большие глиняные кружки с высокими шапками пены. Скорее всего, это пиво. Сомневался я потому, что тётушкино пиво не пенилось вообще.

— Ну что же, други, помянем почившего Осипа. Ушёл он в реку как настоящий ушкуйник, а чтобы душенька его не маялась, как только доберёмся до Пинска, лично закажу молебен в храме.

Мои посмурневшие соседи по столу дружно выпили до дна и тут же ухватились за новые кружки, благо разносчица притащила сразу восемь штук. Я ещё удивился, как это у неё получилось. С такой силищей и биндюжником работать можно. Что же касается меня, то хватило пары глотков, чтобы оценить очень неплохой вкус напитка и понять, что всю кружку пить не стоит. Хмель сразу ударил в голову, да так, что она закружилась.

Увидев, что я выпил не до дна, капитан чуть нахмурился, а потом кивнул своим мыслям, наверняка подумав, что дури у меня и без лишнего хмеля хватает. Через пару минут капитан провозгласил ещё один тост за удачный поход и добавил кое-что непонятное:

— Так что гульнём, пока можно. В Пинске-то не особо разгуляешься. Да, племяш? — Захар выразительно посмотрел на Данилу, который вдруг густо покраснел.

Если подумать, а это дело я сейчас очень любил, то можно предположить, что обоим родственникам в городе не позволяют нормально выпить. Вот они и решили оторваться, находясь подальше от контролирующих органов, в роли которых выступали супруга капитана и его же сестра — мать Данилы.

Я краем уха прислушивался к разговорам, которые постепенно свелись к байкам Чухони, а сам с любопытством осматривался вокруг. В основном тарелки с едой и кружки с пивом разносили три здоровенные девахи, как говорится, кровь с молоком, да ещё и норовистые, словно лошадки биндюжников. Вон какую оплеуху отвесила разносчица посетителю, решившему хлопнуть её по необъятной корме. До скандала не дошло, потому что собутыльники похабника дружно заржали, переводя всё в шутку. Вышибала лишь приподнялся со своего стула, чтобы было лучше видно, а затем плюхнулся обратно.

Что же касается грязной посуды, то её убирала невысокая девчушка в потрёпанном платьице. Она складывала всё в большое жестяное ведро и тащила его куда-то в дальний конец зала. Удивительно, как вообще поднимала такую тяжесть. Девочке было лет двенадцать, не больше. Она не поднимала взгляда и вообще вела себя как затравленный зверёк. Похоже, это моя местная сестра по несчастью. Я ощутил сочувствие и жалость. Увы, помочь бедняжке не получится, только огребу неприятностей на голову и себе, и капитану, а вот этого точно не нужно.

Вид девушки испортил мне аппетит, как и желание пить пиво. Я сделал ещё один глоток и отодвинул кружку от себя. Чухоня это тут же заметил:

— Не будешь допивать?

— Не.

— Ну а я допью. Небрезгливый, да и ты вроде не шибко слюнявый, — хохотнул уже явно захмелевший ушкуйник и опорожнил мою кружку.

Постепенно вместе с угасанием света за небольшими окнами зал заполнился до отказа. Посетители явно только входили во вкус разгула, а вот за нашим столом такой задор был урезан ровно наполовину — я вообще не пил, а Данилке хватило двух кружек. Капитан хохотнул и потрепал племянника по макушке, а затем повернулся ко мне:

— Стёпка,