Небесная академия. Ученица и наездник - Элис Айт

на миг ослепив нас золотым диском. Уин, судя по слегка вытянувшему лицу, уже все начал понимать, однако пока молчал, а я не спешила оправдываться. Он же хотел повидаться с грифонами? Ну так вот они! А что отбракованные – это уже дело десятое. Я тоже не из высшего света.

Стражник у ворот авиария бросил на нас хмурый взгляд.

– Вход в авиарий разрешен только тем, кто ухаживает за грифонами внутри, – сказал он. Будь у него алебарда, наверное, еще бы ей и вход перекрыл, словно королевский гвардеец.

– Добрый день! – бодро начала я. – Я и есть та, кто ухаживает за грифоненком. Вы меня разве не помните?

– Тебя – да. А его, – стражник указал на Уина, – в моем списке приказов не было.

– Э-э… – промычал тот, склонился ближе ко мне и почти на самое ухо прошептал: – Может, мне в самом деле не стоит туда идти?

– Но ты ведь хотел, – удивилась я.

Затем проследила за его взглядом.

Ага. Гордец, о характере которого прекрасно говорила его кличка, опять рвался из авиария наружу. Но поскольку на воротах, как оказалось, висело заклятие, пропускающее лишь людей, грифон бился о натянутую сетку. Это продолжалось каждый день и ничем хорошим не заканчивалось – Гордец добивался только того, что ранил сам себя. Остановиться и прекратить бессмысленное занятие ему, видимо, мешала… ну да, гордость.

В любом случае вид взрослого грифона, размером с лошадь, который бился о сетку, кусал ее мощным клювом и с лютым скрежетом царапал длиннющими когтями, было впечатляющим.

– Да его не надо бояться, – успокоила я. – Он на людей внимания не обращает.

– Ага, – как-то не слишком уверенно согласился Уин.

Я вернулась к стражнику.

– Мы одним глазком посмотрим – и сразу назад. Вы же знаете, меня в авиарии не трогают.

– Нет уж, брать такое под свою ответственность не стану, – отрезал тот.

Я вздохнула и засунула руки в карманы, проверяя, что там есть. Денег, разумеется, не оказалось. Ну а пытаться подкупить дюжего мужика пирожком – это даже звучит глупо. Стражник же не грифоненок-сладкоежка.

– Пожалуйста? – испробовала я последнюю попытку, заглядывая ему в глаза и невинно хлопая ресницами. – Мы быстро и никому ничего не скажем. Я только покажу моему другу Заката. Это совершенно безопасно!

Наконец-то к уговорам присоединился и Уин.

– Честное слово, – добавил он. – Мне еще год учиться, чтобы меня подпустили к гнездам на Орлиной Голове. А здесь грифоны на расстоянии вытянутой руки. Я об этом всю жизнь мечтал!

Стражник сердито запыхтел, угрюмо посмотрел на него, потом на меня и все же буркнул:

– Ладно, проходите, пока никто не видит. Но к грифонам, парень, слишком близко не подходи. И тут же назад!

Он приоткрыл массивную створку, и мы скользнули в щель. В ноздри сразу ударил запах свежего сена, за последнее время ставший родным. Я невольно улыбнулась и смело направилась к проходу между загонами.

– Идем, Закат облюбовал себе один из дальних загонов. Вот тут у нас живет Кусачка…

Оглушительный клекот заставил меня замолчать. Я растерянно посмотрела на Кусачку, который впервые на моей памяти издавал такие громкие звуки. Больше того, он встал на задние лапы, передние упер в верхние доски забора, выпустив длинные острые когти, и злобно щелкнул клювом на Уина.

Побледнев, друг прижался спиной к закрытой створке ворот.

– Да не бойся, – успокоила я. – Он так взятку выпрашивает.

– В-взятку? – заикнулся Уин.

Наверное, в его воображении нарисовалась оторванная нога нерадивого студента.

– Яблоки, мясо, – пояснила я. – Говяжью вырезку любит и сливки. Губа у него не дура. Клюв, вернее. Давай, не трусь.

Но стоило Уину сделать робкий шаг вперед, как на «сцену» вышел Гордец.

Обычно он игнорировал людей в авиарии – гораздо больше его увлекали попытки разорвать сетку и выбраться наружу. А те, кто менял ему подстилку и наполнял кормушку, – это так, вошки какие-то. Поэтому было страшно удивительно, что он со смертельной грацией хищника приземлился на небольшую площадку перед загонами, распахнул гигантские крылья, забил львиным хвостом по земле и угрожающе заклекотал на Уина.

Моего бедного однокурсника как ветром сдуло из авиария. Я даже окликнуть его не успела.

– Что тут происходит? – нервно сунулся внутрь стражник. – Эйри, все хорошо?

Я растерянно оглянулась на грифонов. Гордец как ни в чем не бывало взлетел обратно под «потолок» и принялся кромсать сеть. Только Кусачка все еще высовывал шею из своего загона.

– Все просто прекрасно, – мрачно ответила я.

Стражник скрылся. Обращаться к Гордецу не было никакого смысла, поэтому я с упреком посмотрела на Кусачку.

– Я, значит, вам лакомства тайком таскаю. А вы, неблагодарные, решили моего друга отпугнуть?

– Уру-ру, – сказал грифон.

Н-да. Трактуй как хочешь.

Я вздохнула и попыталась пройти мимо, но Кусачка ткнулся в меня головой, не пуская в проход. Большой карий глаз уставился на карман с пирожком.

– Унюхал, разбойник. Не дам. И потому, что ты Уина напугал, и потому, что вам, оказывается, нельзя сладкое.

Кусачка обиженно щелкнул клювом и оттолкнул меня лбом к воротам, взлохмачивая коричневые перья. Дескать, проваливай и без вкусностей не возвращайся, а то не пущу.

– Ты нахал, – сурово отчитала я. – И попрошайка!

Глаз продолжал смотреть на карман.

– Ох, святые воды Фиреннэна! – простонала я. – Ну на, на.

Пойманный в воздухе пирожок исчез в бездонной глотке грифона. Хотя лакомства было на «один зуб», Кусачка заурчал и тут же спрятался.

Бандит.

Я медленно пошла по проходу, разыскивая Заката. Настроение окончательно испортилось. Как будто мало было некрасивой сцены в столовой, боги ниспослали мне еще и этот спектакль с грифоньими оболтусами. Что на них нашло сегодня? Почему при мне подобного не случалось ни разу? Ревность такая у грифонов, что ли? Ладно, понимаю еще, Кусачка взбесился, а Гордецу всегда на меня было плевать. Он-то с чего взбеленился?

Возможно, стоило догнать Уина, но я не представляла, что говорить в такой ситуации. Извиниться за поведение грифонов? Смешно. Каждого посетителя еще внизу, у Лазурных ворот, предупреждают ни в коем случае не соваться в авиарий, потому что там самые непредсказуемые грифоны. Попросить прощения за то, что я привела Уина сюда? Тоже глупость. Он сам на этом настоял.

Я опасалась, что если начну прямо сейчас оправдываться перед парнем, то сделаю лишь еще хуже. Поэтому решила не делать вообще ничего.

Закат обнаружился в одном из дальних загонов. Он в последние дни взял моду разрывать землю и строить целую гору, с которой потом с восторженным писком прыгал. Видимо, представлял, что летает, потому что крылья его пока держали плохо. Когда рабочие разравнивали «трамплин» в одном загоне,