Чернобуров 2: Таежные войны - Александр Майерс

— Ага…

— Значит, у вас есть мобилет.

— Выдали…

— Наберите связному и скажите, что задание выполнено. Константин Причернобуров согласился на все условия, а затем вы его отпустили, и он побежал в сторону поместья.

— Мля… Точно на каторгу отправите?

— Ты меньше спорь, придурок, — Иван легонько пнул наемника по ребрам. — Делай, что велено.

Бедолаге ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он сказал что нужно, и повесил трубку. Мокруха забрал его мобилет и разбил, а затем вопросительно взглянул на Костю.

— Отвезите в наши казармы, в карцер. Пусть посидит немного, пока мы все не закончим. Потом сдадим его в полицию.

— Так точно. Вставай, утырок!

Скоро Константин вернулся в поместье. Ехали по старой заброшенной дороге, чтобы рабочие, которые точно были подставными, не увидели. Едва Костя зашел в дом, как ему позвонил Тимофей Тигров.

Как он уверен в себе, ублюдок. Даже не пытается прятаться.

Причернобуров не стал брать трубку. Подождите, Тимофей Александрович. Скоро вытащим Георга, и тогда все решится…

11

Изнанка

Бой продолжался. Он уже длился дольше, чем мне бы хотелось. Но чудовищ не попросишь о передышке — поэтому мы с Асланом продолжали махать мечами.

Одна белка ухитрилась ударить меня когтями по ноге. Щит выдержал, но нога все равно подогнулась, и я упал на колено. Отогнал врага, выпустив прямо в морду тугую струю пламени. Боковым зрением я заметил, как бросается на меня другая тварь — но среагировать уже не успел.

Зато успел Аслан! Надо мной в воздухе возник серебристый полупрозрачный овал. Чудовище врезалось в него, как в стену, и отскочило, недоуменно тряхнув башкой. Рыжий Лев с яростным воплем обрушил клинок на эту самую башку, и с тварью было покончено.

Оставшиеся в живых решили не испытывать судьбу. Отступили, внимательно глядя на нас, а затем оттащили трупы нескольких собратьев подальше. Потеряв к нам интерес, с утробным урчанием занялись каннибализмом.

— Надо уходить, — сказал я, поднимаясь.

— Что это было? — растерянно проговорил Аслан, глядя на серебристый щит, до сих пор висящий в воздухе. — Что я сделал?

— Создал заклинание. Развей, оно тянет энергию.

— А… Как?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, вешая клинок обратно на спину. — Ты же его призвал.

Нахмурив лоб, Аслан через полминуты развеял заклятие. Я мотнул головой, и мы отошли подальше от пирующих на трупах собратьев белок. Скрывшись за очередной складкой местности, остановились, чтоб перевести дух. Кажется, дар Лисицы начал терять свою силу — после битвы я чувствовал небольшую усталость.

— Граф, — хмуро буркнул Аслан. — Это то, про что вы говорили? Типа здесь, на Изнанке, я стал быстрее развиваться?

— Тебя так сильно это потрясло, что ты перешел на «вы»? — усмехнулся я. — Да, это оно. Кажется, у тебя талант к оборонительной магии. Отличный дар, надо сказать, хотя и узконаправленный.

Парень сжал и разжал кулак, а потом резко выбросил руку вперед. В метре от него в воздухе повис овальный магический щит.

— С ума сойти, — Аслан поводил рукой туда-сюда, овал передвигался следом за ней. — Это ж если научиться, я и себя, и товарищей в бою смогу прикрывать. Интересно, а пулю выдержит? А снаряд из пушки? А…

— Надо пробовать, — перебил я. — Вообще, можно настраивать заклятие под разные виды урона. Экспериментируй, только не трать слишком много энергии. И не пережги каналы.

— Как это? — Рыжий Лев развеял щит и недоумевающе взглянул на меня.

Я понимающе улыбнулся. Может, действительно талант, но магических познаний нет совершенно.

— Когда вернемся, прикажу Мокрухе, чтобы начал с тобой заниматься. Или Богдана попросим, когда он выздоровеет, — я прищурился, оглядывая изумленно-воодушевленное лицо Аслана. — Скажи лучше вот что. Ты готов стать слугой рода и получить новую фамилию?

Парень молча открыл рот, уставившись на меня.

— Я уже не раз убедился, что ты хороший человек и отважный воин. Оказывается, еще и одаренный маг. Ты определенно достоин такой почести.

Достойный только рассеянно провел рукой по растрепанной рыжей шевелюре, и ничего не сказал.

— Кроме того, сама Чернобурая Лисица пожелала принять тебя, — добавил я, и Аслан, мне показалось, едва не лишился чувств. — Так что ответишь?

— Конечно!!! — воскликнул он так громко, что среди скал раздалось эхо.

— Прекрасно. Вытяни правую руку ладонью ко мне. Повторяй: я, Аслан, с этой секунды бесфамильный, прошу тебя, граф Георгий Чернобуров, взять меня в слуги рода. Обязуюсь быть преданным душой и телом, всегда делать все во благо тебя и рода Чернобуровых, дабы возвеличивать его и вести к процветанию. И я клянусь в этом!

Аслан повторил слово в слово, а затем я произнес свою клятву, обязуясь заботиться о парне, как о члене семьи, защищать его честь и интересы, как свои.

Мой перстень засиял, от него отделился шарик света и прижался к пальцу Рыжего Льва, принимая форму кольца. Лисья голова на нем была из оранжевого, как пламя, камня. А что еще интереснее, с боков на перстне был выгравирован лев, стоящий на задних лапах.

— Надо же, — сказал я, заметив это. — Лисица действительно оценила твои заслуги. Кольцо уникальное, ни у кого такого нет.

— Так это что же… — неверяще глядя на руку, произнес Аслан. — Я теперь Причернобуров, что ли?

— Добро пожаловать в семью, — я хлопнул парня по плечу. — Идем. Не знаю, как тебе, а мне до смерти надоело это место.

Через несколько часов, когда опять взошло большое солнце, мы достигли источника дыма. И это оказался вовсе не костер…

* * *

Поместье Чернобуровых

Лисица оказалась права — заклинание, которое перенесло Георга на Изнанку, было зашифровано. Маги следственного комитета не смогли понять, как открыть пробой в то же место. Распознать порталиста, сотворившего заклятие, тоже не смогли. Сказали только, что он не зарегистрирован — значит, прибыл из-за границы или скрывал свои способности и обучался самостоятельно.

Первый вариант больше походил на правду. Стать порталистом без помощи наставника было почти нереально. А если человек проходил официальное обучение, то обязательно вносился в реестр.

Конечно, существовали международные реестры порталистов, магов смерти и других редких чародеев. Следователь сказал, что они пытаются получить к ним доступ, но это можно сделать только через ИСБ. А Имперская служба безопасности, учитывая конфликт с графом из-за дела о гибели Шершнева, вполне могла начать ставить палки в колеса.

Да и в целом подобные бюрократические процедуры занимали непозволительно много времени. Так что Константину оставалось надеяться только на помощь Лисицы.

С момента исчезновения Георга прошло уже три дня. Пошел четвертый. Богиня пока молчала. Пропажу графа хранили в тайне — всем интересующимся Костя сообщал, что Георгий Петрович изволил взять небольшой отпуск.

После стычки с наемниками, где Костю якобы запугали, он не покидал поместье и запретил делать это всем остальным членам рода. Юлию и Владимира Иволгиных тоже привезли в дом Чернобуровых. К Богдану, который все еще находился в больнице, приставили усиленную охрану.

Мокруха со своими людьми следили за наместником князя на случай, если тот решит еще что-нибудь предпринять. Они в любой удобный момент готовы схватить его или даже убить. Но поступать подобным образом было нельзя. Тимофей был слишком крупной фигурой, а учитывая принадлежность к княжескому роду, нападать на него было все равно что, ну, сунуть голову в пасть тигру.

Оставалось ждать. К счастью, Тимофей не торопился и даже перестал звонить. Должно быть, подумал, что Константину нужно время, чтобы все переварить и принять «верное решение».

Идя по коридору и задумавшись, Костя чуть не столкнулся с Юлей Иволгиной:

— Доброе утро, — сказала она и чуть приподняла уголки губ.

— Доброе, — кивнул Константин и смущенно добавил: — Отлично выглядишь.

Девушка, по своему обыкновению, была в мужской одежде. Сегодня — черная рубашка с бордовым галстуком и черные брюки. Но как же ей шел такой образ! Тем более что рубашка была немного подвернута, обнажая полоску гладкой кожи на талии.

— Спасибо, — ответила Юлия. — Ты куда-то торопишься?

Костя молча помотал головой. Иволгина нравилась ему, и порой казалось, что девушка отвечает взаимностью. Но в делах сердечных Константин был полным профаном, и понятия не имел, как распознать симпатию.

— Нет, — ответил он, а потом