Дождь для двоих - Анатолий Анатольевич Медведев

– Я не местный, но тут, в Иззене, есть мои интересы. А зовут меня Иадин. – Юноша поправил серебряную фибулу на плаще и проницательно посмотрел на Еню. – А почему вас так заинтересовала моя личность? – осведомился он, сменив спокойный тон на насмешливый.

– Тут, в общем, не мой интерес, знаете ли. Я служу знатной особе, которая, похоже, увидев вас, очень захотела познакомиться.

– Да вы что? Но ведь вы, милая Еня, не собираетесь говорить ей о том, кто я, не так ли?

Девушка залилась краской и отвернулась, не в силах более терпеть взгляд этого человека.

– Да, не собиралась, – дрожащим голосом произнесла Еня, которую переполняли эмоции.

– Оглянитесь вокруг, милая Еня. Что вы видите? Улицы города остались позади, и мы плавно едем по предместьям, а впереди нас ждут сады и виноградники, где спелый виноград скоро будет сорван и превращен в прекрасное вино…

– Но как? Мы же были в центре Иззена!

– Этот осел шустрее, чем кажется на первый взгляд, – сказал юноша тоном старика, нашедшего в жизни что-то новое. – Но я совсем не об этом. Жизнь течет так быстро, что вы и не заметите, как она приобретет благородный привкус времени. Но спешка не приведет ни к чему хорошему. Неужели вы уже знаете, куда так торопитесь?

– Иду за вами? – спросила Еня вслух, хотя задавала этот вопрос сама себе. – За вами на край света…

– На самый край? Не будет ли этот край обрывом, внизу которого лишь острые камни, если я околдовал вас? А когда пройдет дурман, вы увидите уродливого старика, но будете связаны священной клятвой в верности?

– Зачем вы это говорите? Я ведь чувствую…

– Вы чувствуете влечение, желание и страсть. За вас, милая Еня, говорит ваше тело.

– Не думайте обо мне, как о девице легкого поведения!

– Я не думаю о вас плохо. Вы знаете, чего желать от мужчины, но совершенно не представляете, чего желать от мужа.

Еня не знала, как продолжить разговор. Ей казалось неудобным продолжать вести беседу в том же духе, и к тому же она действительно не знала, чего хочет от брака. До этого разговора она вообще об этом не думала.

Вскоре быстрая повозка миновала яблочные сады и начала месить грязь грунтовой дороги, пролегающей между виноградниками Иззена, где в ягодах зрело знаменитое черное вино.

– Так кто вы? – спросила служанка принцессы, вернувшись к своей основной задаче, что помогло ей отвлечься от мыслей о мужчинах и мужьях.

– Я думаю, это не так уж сложно понять. Я человек, кто имеет, но имея, способен отказаться. Я человек, у которого есть что прикупить за достойную плату. Я всего лишь человек. И у меня есть товар, милая Еня, думаю, вам стоит его купить.

– Мне нечем платить, – пролепетала Еня. – Зато у той, кому я служу…

– У каждого есть чем платить. Я беру с людей то, чем они готовы пожертвовать ради моего товара.

– И что же вы продаете? О творец небесный… – Тут брови девушки взметнулись вверх, а недоверчиво прищуренные глаза распахнулись от удивления и понимания того, кто перед ней. – Вы? Вы – Продавец… Я не могла даже подумать, что так случается. – Еня отшатнулась от юноши и едва не выпала из повозки, но тот ловко ухватил ее за руку.

– Да. Я думал, это понятно сразу и не должно вызывать такое количество вопросов. Раньше бывало так, что я еще не приеду в город, а обо мне уже наслышаны и ждут, а сейчас в мое существование никто и не верит толком, – печально произнес Продавец.

– Вы…

– Любовь, – предупредил он закономерный вопрос.

Несмотря на то что Еня сама назвала сущность сидящего рядом с ней человека, она на самом деле не верила в то, что Продавцы существуют. Она читала много сказок и историй о них, но для нее они оставались лишь персонажами на страницах книг, и она сама себе не раз признавалась в том, что ужасно боится подобных встреч. Именно это неверие побудило ее спрыгнуть с повозки и бежать, бежать без оглядки и как можно быстрее, бежать сквозь сады по грязной дороге, мимо маленьких домов окружающих большой город деревень. Она добежала до города поздно, когда хоть еще и не было темно, но солнце зашло, а серое небо окрашивало все в монотонно-приглушенные тона. «Что сказать госпоже Эфье?» – думала служанка, пробираясь по темнеющим пустым улицам, когда неожиданно кто-то схватил ее за руку и резко дернул в сторону. За поворотом уже виднелись большие ворота поместья Инн, и мысленно Еня представила себе свою глупую смерть в ста шагах от пункта назначения, однако никто не собирался ее грабить, и холодного лезвия ножа на горле она не чувствовала.

– Ну и видок у тебя, – сказал Тинар Мотер, не реагируя на ее попытки вырваться. Он хотел сказать совершенно не это, но Еня действительно выглядела так, будто в нее нарочно кидались грязью, а мокрые от пота волосы облепили лицо, как у утопленницы. – С кем ты ездила за город? Кто это был? – перешел к делу наследник Тейна.

Однако Еня была не в состоянии ответить. Мало того, что она была напугана встречей с колдуном, так еще Тинар до такой степени сжал ее худенькую руку, что девушка заплакала. Вывести её из состояния истерики было довольно трудно, и как Тинар ни тряс ее, она все больше плакала и ничего не отвечала. Наверное, наследник Тейна понимал бесполезность своих действий, но ему нужно было узнать. Он читал и понимал больше, чем Еня, и не боялся поверить в существование Продавцов. И ему нужно было подтверждение догадок. Пытаясь добиться от Ени хоть какого-нибудь ответа, он и не заметил, как к нему сзади подошел какой-то здоровяк. Тинар обратил на него внимание только в тот момент, когда тот похлопал его по плечу.

– Женщин обижать нельзя, – произнес он нарочито правильным тоном, но Тинар не внял его словам, а отмахнувшись, продолжил свои попытки вызнать у Ени хоть что-нибудь. Подобная недальновидность привела к тому, что он получил по голове огромным кулаком и буквально отлетел на дорогу. Пришел он в себя не сразу и успел увидеть лишь то, как этот герой уносит его жертву на руках куда-то в глубь города. Тинар, у которого в голове все гудело, как внутри церковного колокола, сплюнул и, пошатываясь, отправился спать.

* * *

Сны юного наследника не беспокоили, его куда больше волновало то, что на скуле у него красовался синяк, а прекрасным солнечным утром только слепой