Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2 - Алексей Климин

не стал, но даже в упор старался не разглядывать. Так и пялился все куда-то по верхам, пока мы не промаршировали мимо него гуськом в распахнутые им же двери.

А на улице, оказывается, вечер наступил.

Настоящий такой — чисто курортный! С музыкой, звучащей какофонией с разных сторон, с иллюминацией щедрой, но разномастной, и притомившейся за день, но все еще желающей веселиться толпой. Я даже пожалеть успел, что с променадом у меня сегодня не заладилось.

Тем временем мы шли по тротуару по улице вверх. Как я понял, здесь, в квартале от моря, машину поставить не смогли, а потому надо было до нее пройтись немного.

Это мне объяснил дед, который снова со мной дружил и шел теперь рядом. Впрочем, я-то был на него еще зол, а потому дружить с ним по новой оказался не готов, так, что просто топал молча.

И по возможности добирал то, что там числилось в расширенном променадом плане, и чего я сам себя в спешке лишил. А именно, морским воздухом полной грудью дышал и пытался от прогулки получить хоть сколько-то удовольствия.

И ведь был тот воздух хорош! Солоноватый бриз, как основа, к этому часу посвежел, и веял приятной прохладой. А уж к нему приплетались ноты пышно цветущих роз, сосновой хвои, газонной травы свежескошенной и… подгорающего где-то рядом шашлыка. Последнее вклинивалось в общий букет эдакой пикантной ноткой.

Только вот пикантность та напомнила мне, что я-то ведь давно не кушал! Что там той пиццы было?! Несчастный, с лист бумаги толщиной, кружочек хлебца и крохи колбаски с сыриком на нем… честно, эти пиццыолы вечно, как положат — как от сердца оторвут!

Но вот чувствую, что «вдарить по шашлычку»… как пункт в устоявшемся променадном плане… мне тоже нынче не грозит.

Но чувствовать — одно, а следовать каким-то там чувствованиям — другое! Я так вообще за то, чтоб судьбу свою за хоботуру брать!

А потому, заозирался по сторонам, точно зная, что едальных точек в курортном городке натыкано повсюду немеряно.

Точняк! Именно в этот момент мы подошли к заборчику, возле какой-то жратвенной выгораживающему на тротуаре столы. И народ там, за нарядным штакетничком, бодро жевал и, кажется, был всем доволен.

Я обрадовался.

Но рано.

Подняв глаза к входу непосредственно в заведение, к прискорбию своему прочел: «Столовая. Линия быстрого питания. Самообслуживание». А насколько я знаю, в таких шашлык не подают. Даже горелый…

Так мало того… тут, как всегда в жизни у меня и бывало, нашелся тот, кто хобот судьбы моей перехватил. А именно — дед, который сказал, что мы пришли и во-он наша машина, на той стороне улицы стоит. И стало понятно, что по сторонам в поиске других кафешек, я могу больше даже не смотреть.

От такого понимания жрать захотелось еще больше… обострился нюх…

Я обернулся и увидел, что прямо возле меня — буквально через штакетник, сидит мужик и котлеты мнет. И это именно от них тянуло… м-м, таким, определенным — столовским, когда аромат котлет не столько жареным мясом отдает, сколько запаренным хлебом.

Но я, кажется, уже и на такое согласен был…

— Дед, есть хочу — сил нет, давай в столовую заглянем, — подал голос, вовремя вспомнив, что дед хотел опять со мной дружить… и предоставил ему такую возможность.

Тот на нашу машину посмотрел, которая никак из стояночной западни не могла выбраться, тяжко вздохнул и, видно решив, что спорить со мной пьяным себе дороже, кивнул:

— Я схожу сам, чего-нибудь возьму тебе. А ты стой тут, так быстрей будет.

Я плечами пожал — сам, так сам, мне проще. Но тут опять потянуло запашком с соседнего стола, и я вспомнил, чего моя душенька на самом деле желала… понятно, что за исключеньем шашлыка.

— Котлет возьми обязательно! — крикнул деду вдогонку.

Под этот вопль товарищ за забором шарахнулся от меня — пересел на стул дальше, и главное, тарелку прихватил.

Ну, я б тоже не слабо напрягся, если б прямо возле… а редкий штакетник, чуть выше стола, рукам всяких не помеха… стоял бухой мужик и голодным взглядом пялился на мои котлеты. В общем, понятливый я от стола отвернулся — пусть кушает спокойно человек, а то, как бы ни поперхнулся… на кой черт мне на душу такой грех?

Меж тем машинка наша, что видно в спешке приткнута в тесный ряд была, тыркаясь мелким шагом, постепенно выбиралась из западни. И к тому моменту, как вернулся дед, она успела-таки не только выбраться, но и развернуться, и даже подъехать к нам. Так что, насладиться добытым я не успел — мне в руки сунули пакет-майку, который был не так чтобы полон… но, что радовало, и не пуст… и велели садиться.

— Если что, в машине поешь, — кинул дед, мостясь возле водителя, — ехать надо побыстрей.

Поешь… издевается он что ли?! На заднее-то сиденье впихнулись трое плечистых мужиков, даром, что «горячие» парни ростом меня ниже, но кубатуры-то они вполне — ого-го! Это ж, чтоб суметь пожрать теперь и не вывалить все на колени, как надо извернуться мне?!

— Жень, успокойся, — оборачиваясь на мое бурчанье, сказал дед, — скоро дома будем, там что-нибудь вкусное приготовили, вот нормально и поешь. А пока попей водички что ли, — и подкинул очередную поллитровку на колени мне.

Вот что оставалось? Правильно — нюхать, как из пакета пахнут котлеты, и воду глохтать. Правда, я все еще мог позволить себе попсиховать, но, само собой, без лишних жестов… с барского плеча тесного салона, так сказать.

Чем и занимался, пока не уснул.

Сон был похмельным. Не иначе. А это такой сон, когда ты, то ли спишь, то ли бредишь. Вроде с одной стороны все вокруг как в яви, но ты понимаешь, что быть такого не может.

Типа выныриваешь сознанием из глухой темноты от каких-то странных звуков, от того, что пихают вроде тебя, давят недуром на живот твой голодный. А ты как дурак глаз толком не способен открыть — прям Вием себя ощущаешь… откро-ойте мне веки, да откро-ойте мне веки! Но если все-таки смог, то тут же понимаешь, что раз твориться подобная дичь, то это просто сон во сне и с этой мыслью снова спокойно засыпаешь.

А как иначе-то относиться к тому, что происходит вокруг?!

В те щелочки, что сподобился добыть, видишь, что никуда-то машина уже не едет, вокруг нее тьма, а прямо — в свете фар, стоит мужик. И не простой, а весь из