Я (не) твоя пара, двуликий! или Игры со временем - Анастасия Максименко

class="p1">— Потом Лара. И я. Потом снова Лена. Мертворождение, — в тоне Льяны проскользнула боль. — Ты бы её видел… А, ну, да. Ты видел.

Прикрыл ресницы. Отчаянный крик Елены проскользнул в ушах. На Бера было больно смотреть. Больше они не пытались.

— Постой, — Ульяна побледнела. — Выходит, Алекс и Лара в опасности, точнее, их не рожденные малыши. Снова!

Ведьма резко взвилась, имея очень боевой вид.

— Я к Леонардо!

— Стой, — перехватил ведьму за руку. — Не спеши. Уже поздно. Сама говорила: портал в ночное время может сбоить. Давай завтра утром. С тобой отправлюсь.

Ульяна поколебалась и нехотя кивнула.

— Ты прав. Только не знаю, чем Лео может помочь. Хотя на его крови можно провести один сложный ритуал. И… мне нужно прошвырнутся в Реа. Кое-какую литературу изучить, ну, и парочку реагентов с травками утащить, да. Папа будет счастлив.

Помимо воли хищно подобрался, зверь ударил лобастой башкой в солнечное сплетение. Там ведь Снежа.

— Как скажешь. Я с тобой. И это не обсуждается. А сейчас дуй к мужу. С ума там сходит.

— Точно. Ну, ты это, обустраивайся, ага. До завтра.

Льяну сдуло ветром. Покосился на всё ещё не восстановленную часть стены, у которой аккуратно стояли цемент, камень и всё тому прочее, недолго думая, принялся ею заниматься. За работой мозги прочищу заодно.

Глава 16

Ульяна

Дыхание сбивалось, меня лихорадило, стертые в кровь, дрожащие от напряжения пальцы рисовали очередную пространственную схему. Я уже сбилась со счета, сколько их было. Внутри я орала от тоски и ужаса, сходила с ума, на деле же не выдавила и звука, меня вело из стороны в сторону, колени саднили, а тело ломило так сильно, будто меня несколько часов кряду избивали палками.

На голом упрямстве дочертив схему, бухнула в неё силу. Магический ветер взметнул спутанные волосы, гудение пространства визжало в ушах, меня с силой опрокинуло на спину пространственной волной, сухие губы шептали речитатив заклинания. Когда последнее слово сорвалось с губ, меня оглушило оборвавшимися звуками. Приподняла ресницы: в воздух взмыла начертанная мною схема и неуловимо быстрым движением впиталось в моё тело. Меня выгнуло не от боли, нет, впрочем, я сейчас сама была одной сплошной болью, а от замелькавших перед глазами образов «прошлого» с отчетливо слышимыми детскими голосами, я завыла в голос.

— Мамочка, — тонкий детский голосок, нарочито ласковый, мурчащий. Та, другая я усмехнулась: ну, и что этим двум чертовкам снова понадобилось? — А когда мы отправимся к дедушке Драгомиру? Я соскучилась.

Та, другая я положила на пока ещё плоский живот ладони и улыбнулась тепло.

— Через месяцев восемь, не раньше, Эсми. Где твоя сестра?

— Ярославка с бабулей, а я сбежала к тебе, хи-хи.

— Ах, вы, негодницы, бабушка на себе, наверное, уже волосы рвет, что тебя потеряла, — пожурила дочь.

— Бабушке нравится, мам. Она говорит, что чувствует себя так молодой. Ой.

Моя любимая коварная девочка вдруг побледнела и глянула куда-то мне за плечо.

Меня со спины обнимают крепкие руки, спускаются к животу и притягивают теснее к сильному телу.

— Адриан… — выдыхаю.

— Чем мои любимые девочки занимаются? — тянет Риан.

— Привет, пап. А я уже ухожу. Пойду, Ярославу найду, ага.

Одно из моих чуд-чудесных оборачивается и лисенком тикает через кусты в сторону нашего особняка.

— Разбойницы, — фыркаю.

— Скоро наш дом пополнится еще на одну разбойницу или разбойника.

В ушах — наш с тем Адрианом смех, а затем звуки поцелуев.

Выныриваю из несуществующей реальности и крепко закусываю запястья, глуша крик. У нас с Адрианом были дети. И я была беременна ещё одним малышом. Святые зелья. Двери в лабораторию содрогаются.

— Ульяна!!! — рык мужа. — Ульяна!!! Что с тобой?!

С трудом собираю себя с пола, плетусь открывать и падаю обессилено в любимые руки, всхлипываю и захожусь истерическим плачем на груди безмерно удивленного и обеспокоенного мужа. Когда немножко прихожу в себя, рассказываю Риану всё, что увидела и узнала. По мере моего рассказа Адриан бледнеет, а затем и сереет, черты его лица плывут.

— Что нам делать, Адриан?

— Нужно собирать совет. Свяжусь с Леонардо.

— Да, давай. Я сбегаю к Дину, вдруг он чем-то сможет помочь. Во всяком случае, это именно Дин натолкнул меня на мысли о ритуале.

Адриан собранно кивает, и мы с ним расходимся в разные стороны. Надо же, Риан или Ри, а я в этой ветке реальности редко его так называла и, оказывается, у него были живые родители, уму не постижимо. Но главное, наши дети. У нас были дети! Боже…

Дин

Ночью мне не спалось, вместо сна занимался ремонтом своего временного пристанища. Мысли закономерно занимала одна юная оборотница с белоснежными косами. Я крепко беспокоился о Снежане: как она там, всё ли нормально, не пострадала ли при переходе, не обижают ли? Припомнил, что сам тренировал Снежу в боевых навыках, и немного успокоился. К началу шестого утра стены были как новенькие. Вытирал полотенцем руки, когда слух уловил шелестящий мертвый голос за спиной.

— Дин…

Про себя ощерился, медленно обернулся через плечо, ведьма стояла в проеме двери.

— Ты чего не спишь, Ульяна? — нахмурился, изучая странный вид ведьмы: лицо бледнее мела, некогда белоснежная сорочка — грязная и немного порвана по подолу, волосы спутались так сильно, что напоминают один сплошной колтун, губы искусаны в кровь, черты лица плывут из ведьминского лика в обычный. — Что случилось?

В два счета оказываюсь рядом с Льяной, обхватываю за худые плечи с тревогой. Её губы дрожат, принюхиваюсь и улыбаюсь уголком рта.

— Тебя можно поздравить?

— Издеваешься? — хрипит. — Если только с похоронами.

— О чём речь?

— Ты натолкнул меня на мысль проверить Леонардо. Я проверила и нашла проклятие.

— Так. И?

— Это не проклятие. Не совсем оно. И Леонардо не особо при чём, он просто самая сильная особь, поэтому параллель закольцевалась на нём…

— Спокойно, Льян. Давай по порядку.

Ведьма шумно втянула носом воздух.

— Я не могла уснуть и решила проверить свои расчеты ещё раз… Это не проклятие, Дин. Я не знаю, что это, но не проклятие, нечто всё же случилось шестнадцать плюс-минус лет назад, нечто такое, из-за чего…

Дыхание Ульяны сбилось, я кожей почуял её внутренний скулеж.

— Договаривай.

—