Вздох - Дмитрий Александрович Горюк

что, как и каждому аристократу, мне ставили в обязанность посещение различного рода званых вечеров, торжественных обедов и прочих мероприятий, близких друзей я себе завести не смог. Не то чтобы не хотел, но сложно всерьёз воспринимать детей, когда внутри ощущаешь себя взрослым, а по их меркам так совсем стариком.

Попробовал было зайти с другой стороны, но общаться на равных с простолюдинами можно было лишь до тех пор, пока они не узнают, что ты аристократ. Так, я изредка выбирался в город, чтобы просто погулять. Знакомился с самыми разными ребятами. И даже если представлялся не своим именем, то буквально через полчаса общение плавно сворачивало на тему выяснения личности, а кто-то прямо спрашивал, из какого я рода.

А дальше варианта два: либо драка с чужаком, либо, что мне нравилось ещё меньше, попытки навести мосты для получения тех или иных благ. Кастовость во всей красе. Обычно она незаметна, но это потому, что мещанские дети редко общаются с благородными на такой короткой дистанции.

Что меня выдавало, я так и не понял, но выводы сделал и больше по городу праздно не шатался. Те, с кем мне было бы приятно поболтать, сторонились меня, не желая заиметь проблемы, а те, что были не против, – ну, там уже с моей стороны возникала отчуждённость. Неприятно, когда в тебе видят не личность, а только принадлежность к чему-то, и с ходу пытаются использовать в сомнительных делах.

– Хорошо. – Мама встала из-за стола и подошла ко мне. – Я очень рада за тебя, мой мальчик.

Сейчас, конечно, рано говорить, но уверена, что ты будешь замечательным главой, – сказала она мне и обняла сзади, положив голову мне на затылок. – Как в тебя столько помещается, ума не приложу. Ладно, не перенапрягайся.

– Хорошо, мам, – улыбнулся я, ощутив в груди тёплое чувство. – Если встретишь Фёдора, скажи, что я буду ждать его у себя.

* * *

– Здоров, ваше сиятельство! Чего хотел от старого коротышки? – без стука распахнул дверь Фёдор.

– Да ты, никак, шутом заделался? – усмехнулся я и сразу обозначил: – Помощь мне твоя нужна в тренировке.

– Это очень хорошо. Потому что мы тут поскребли кого надо и получили немного информации, – отлип он от косяка.

– Так быстро? – удивился я.

– Ну, дурное дело нехитрое. Это так, скорее мне должок отдали. Информации на самом деле мало. Старый приятель, обладающий даром ускорения, переслал специальную диету, разработанную под высокие нагрузки. Ну и по поводу тренировок самую малость: он для развития способности попросту использует её как можно чаще. Единственная проблема – это реакция, она не ускоряется, поэтому её он тренирует отдельно.

– Негусто. У меня всё скорее наоборот работает. Разве что по поводу постоянного использования дара можно попробовать.

– Ну, тут ты сам думай. Так с чем помочь-то?

– Пошли наружу. Будешь меня атаковать, а я буду уклоняться. Начнём с этого, а дальше – как пойдёт, – сказал я, задумавшись: если постоянно находиться в слегка замедленном потоке времени, то как я буду стареть – с обычной скоростью или с поправкой на изменённый коэффициент?

Первым делом мы занялись моим внутренним радаром. Фёдор создавал каменные копья, от которых я поначалу просто уворачивался, предугадывая место появления в радиусе до пяти метров. Потом уворачивался, используя дар, и это было, естественно, гораздо проще и эффектнее. Особенно эффектно смотрелось со стороны, для этого наставник снял происходящее на мобильный. Используя способность, я слегка размазывался в пространстве, теряя чёткость, и это, как он сказал, видно не только на видео, но и невооружённым взглядом.

Да, вот оно. На мне замедление времени сказывается слабее, чем на окружающем мире, вдобавок к тому скорость мышления субъективно не меняется вообще, поэтому со стороны кажется, что я развиваю скорость большую, чем положено, и к тому же лишён основного минуса, которым страдают обладатели подобной способности. Время реакции у меня не лимитировано. Конечно, демаскирующий эффект печалит: зная особенность дара, меня можно будет вычислить, даже имея запись с камеры. С другой стороны, есть ли смысл огорчаться? В итоге всё оказалось даже лучше ожиданий. Но в голове держать этот момент, безусловно, стоит.

После этого я попросил Фёдора сформировать прочное копьё и не развеивать его. На нём я собирался проверить свои изначальные способности. В чём задумка? Любое внешнее проявление силы несёт в себе энергию, с которой я, по идее, могу взаимодействовать. Пока копьё не запущено в полёт и не превратилось в обычный камень острой формы, дядька сохраняет над ним определённую власть, достаточную для управления или своевременного разрушения. Я же вижу энергию в процессе формирования и после, именно это позволяет мне уворачиваться от ударов. Что же будет, если с ней взаимодействовать?

Начинаем с малого. Напитав руки эфиром, я коснулся копья. Ничего не произошло. Ударил – и внезапно оно с громким хлопком разлетелось шрапнелью.

– Это вот что сейчас такое было? – дёрнулся Фёдор.

– Это то, о чём тебе стоит молчать, – ответил я строгим тоном, не подразумевающим вопросы. Не говорить же, что я решил смухлевать, и мы работаем уже не над замедлением времени.

– Всё бы тебе тайны разводить. Я, может, тебе совет дам какой жизненный. Да и глупо это – от своих скрывать, – огорчился он.

– Ты мне поможешь, если сделаешь ещё одно копьё. А с этим, прости, но честно сказать не могу, – постарался я смягчить ответ насколько возможно.

Дальше я пробовал потянуть энергию на себя, но это не вышло. Свою – пожалуйста, даже извне, выпущенную заранее, а чужую – увольте, не получилось ни со второй, ни с десятой попытки. На одном примере выводы делать рано, но и этот момент запомним.

В конце концов я приноровился быстро разрушать копья с расстояния в метр; могу и с большего, но это может быть неоправданно опасно. Сложно отправлять эфир не расходящимся пятном или потоком, а как он действует на живые организмы, я знаю не понаслышке.

В конце мы перешли к полноценному спаррингу, где Фёдор учёл свои ошибки и уже не сближался в упор, а заодно показал, что знает далеко не один приём. Творец, трансформирующий землю, способен на многое.

Так потекли будни последнего месяца лета. Учёба, которую никто и не вздумал отменять, тренировки, краткий отдых. Иногда мы залипали с сестрой в мультфильмы или спарринговались до одурения. В итоге она порой валилась без сил прямо на землю, а мне, как менее уставшему, приходилось тащить её в комнату. Видя мою увлечённость, отец не стал никуда отправлять Фёдора, закрепив за мной. Иногда на