Нехрустальная туфелька - Тэффи Нотт

– Добрый вечер. Могу ли я видеть графа Витгенштейна? Я школьная подруга его дочери, а это мой спутник…

– Входите, – ворчливо перебил ее дворецкий. Брови Андрея сами собой поползли на лоб. Что за тон! И это в доме благородной семьи!

Светлая гостиная тут же окутала их теплом и запахом еды, кажется, дело шло к ужину. Дворецкий с пренебрежением протянул поднос для визиток, коротко поклонился и, не глядя на гостей, удалился. Надя взглянула на Андрея, вид у нее почему-то был виноватый, как будто она была повинна в том, что дворецкий Витгенштейнов понятия не имел о манерах. Барышня осмотрела Андрея с ног до головы, вздохнула и отвернулась к зеркалу, украдкой поправляя воротничок, после чего обеими руками вцепилась в свою сумочку, явно избегая смотреть на мага. Неловко стало даже Андрею. И чем дольше длилось их ожидание, тем неуютнее становилось. Андрей судорожно перебирал в голове темы, на которые можно было бы поговорить с дамой в их положении, но, как назло, в голову приходили то алхимические формулы, вычитанные у Адлерберга, то сегодняшние поиски фрака. Не рассказывать же Наде про то, как он ругался с лавочниками?

– Весьма уютный город… – начал было маг, неловко откашлявшись. Но тут, слава богу, двери распахнулись, в холл вошел мужчина, широко раскинув руки.

– Наденька! – заговорил он по-русски с легким акцентом человека, который давно не бывал на родине. – В такой час… Рад-рад!

– Федор Львович! – Барышня сделала изящный книксен и неожиданно заробела еще больше. Андрей и бровью не повел, но за такими метаморфозами капитана полиции наблюдать было прелюбопытно.

Нога в ногу следом за графом шел тюрингский пинчер. Благородная стать в нем удивительным образом мешалась с ощущением опасности. Пес не сделал ни одного лишнего движения, но Андрей невольно напрягся. Худощавый мужчина с проседью в волосах цвета горького шоколада был удивительным образом похож на своего пса. Маленькие круглые очки блеснули, когда граф наклонился поцеловать ручку барышне. Пинчер остался сидеть в шаге от хозяина, сохраняя царственное спокойствие.

– Федор Львович, это мой спутник – Андрей Сергеевич Голицын, маг… – Слово «дознаватель» Надя проглотила, чуть не продолжив по привычке. – Андрей Сергеевич, позвольте представить Федора Львовича Витгенштейна, графа фон Альтенкирхен.

Цвет лица графа был сероватый, нездоровый, скулы казались болезненно-острыми, рассеянный взгляд скользнул по фигуре Андрея. Внутри у мага так все и похолодело. Чутье подсказывало, что что-то у Федора Львовича Витгенштейна произошло, что-то страшное и совсем недавно.

– Честь для меня, ваше сиятельство. – Андрей легонько поклонился, граф кивнул.

– Давно ли вы в городе?

– Только прибыли, – поспешила ответить Надя. – Не нашли ни единого места в гостиницах…

Барышня осеклась, видя, что граф ее не слушает. Он качал головой и внимательнейшим образом смотрел на Андрея.

– Андрей Сергеевич, прошу прощения, что вот так бестактно, но обстоятельства не терпят сантиментов. Вы по какой магической части?

– Сыскной. – Андрей неловко откашлялся. – Но оставил службу ввиду некоторых личных причин…

– Вас мне Бог послал! – Граф всплеснул руками, снова покачал головой. – Видите ли… Дело вот в чем… – Федор Львович обвел присутствующих блеснувшим из-под очков взглядом и наконец произнес: – Сонечка пропала.

Глава 7

– Как пропала? – Надя подумала, что ослышалась.

– На пустом месте, прямо в вечер помолвки! И никто ничего не знает! – На лице графа мелькнула пугающая жесткость, пес навострил уши, тонко чувствуя настроение хозяина. – Местное сыскное – дубины и остолопы. Разводят руками, да и только.

– Сколько прошло? – Надя сжала перчатки в руках. Внутри поднялась волна паники, закручивающаяся в быстрый вальс вместе с охотничьим азартом.

– Два дня, – вздохнул Федор Львович и как-то весь разом осунулся. Надя немедленно себя пристыдила. У человека горе, а она тут со своей неугомонной полицейской натурой. – Да вы не стойте. Как раз накрыли к ужину, там все и расскажу.

Отказаться, конечно, не было никакой возможности. Надя попробовала было заикнуться о том, что снаружи их ждет экипаж и чемоданы, на что Федор Львович удивленно вскинул брови.

– Прошу вас, оставайтесь с нами. В доме всем комнат хватит.

Все отговорки по поводу хлопот перед свадьбой здесь были, конечно, неуместны. Да и что делать дальше – неясно. Надя надеялась, что граф разъяснит ситуацию за ужином.

Когда они вошли в столовую, здесь уже было людно. Гостей встретили три пары глаз. Надя заметила в них замешательство. Граф поспешил представить каждую из присутствующих дам.

– Прошу вас, это фрау Вильгельмина Гаген, графиня Альтенкирхен, моя супруга.

Фрау кивнула, рассматривая гостей пристально и без особой теплоты.

– А это мои дочери – Мария и Катарина.

Две девицы, одна блондинка с худощавым лицом, светлыми волосами, уложенными в тугой пучок, уставилась на гостей чуть испуганно; вторая – рыжая, простоволосая, но с такой же чарующей зеленью глаз – прищурилась, оглядывая новоприбывших. Федор Львович представил Надю и Андрея, и все наконец расселись по местам.

Пока перед ними ставили приборы, Надя почувствовала, что у ног прошмыгнуло что-то пушистое. Она неуверенно скосила взгляд под стол, но уже ничего не заметила. Это еще что такое? Кухонный кот?

Вообще все происходящее казалось Наде каким-то нездоровым сном. У Федора Львовича дочь пропала, очевидно, зреет не только личный, но и политический скандал, ибо высота происхождения накладывала совершенно определенную ответственность, когда личные дела моментально становятся публичными. А семейство графа вот так спокойно ужинает?

Впрочем, одернула себя Надя, что им еще делать? Не объявлять же строгую аскезу, пока Соню ищут?

И все же это не укладывалось в голове. Надя обвела взглядом присутствующих. Федор Львович то и дело хмурил кустистые брови, смотрел то на супругу, то на гостей, но мысли его были, очевидно, далеко. Графиня казалась какой-то дерганой, нервной. Она то пыталась сделать тихое замечание одной, потом второй дочери, то возвращалась к своей еде, то прикладывала платочек ко рту. Что могло означать вообще все что угодно. Барышни поглядывали на гостей с плохо скрываемым любопытством.

– Прошу прощения, Федор Львович, что возвращаюсь к этой теме, – произнесла Надя, за что получила полный осуждения взгляд от графини. – Вы хотели рассказать, что произошло.

Граф отпил из своего бокала, коротко кивнул, отчего его очки блеснули в ярком свете электрических ламп.

– Откровенно говоря, и рассказывать особо не о чем. Это был вечер помолвки, мы должны были отправиться во дворец к празднику. Ждали Софи внизу, она опаздывала. Катарина пошла посмотреть, где Софи. – Граф кивнул в сторону одной из сестер. – Но ее там не оказалось. Обыскали дом, двор, сад, ближайшие улицы – как