Амина-кислота - Константин Владимирович Денисов

видимо. Наказать-то наказали, но жить она почему-то должна, пусть и вот так. А может быть, для Воланда именно так и надо. Может быть, для него это и есть идеальный вариант.

— А как вас зовут? — вдруг спросила Маша.

— Вам имя или прозвище? — спросил дед.

— Всё равно, как вам привычнее и удобнее, — сказал я.

— Я это, — немного смутился дед, — мне бы прозвище было лучше. Тут ведь какое дело… я же огненный маг! И вроде как сильный… был… — дед неожиданно загрустил, но тут же спохватился, — так вот, когда способность эта у меня проявилась… а ведь поначалу это же как цирк был, кто чего научился делать, всем тут же начинали показывать… это потом уже проблемы начались и всё в тартарары полетело… да… — и дед погрузился в свои мысли, видимо, вспоминая былую жизнь.

— Ну, вы огненный маг, — напомнил ему я, — и что?

— А то, — встрепенулся дед, — что молодёжь во дворе моего дома, когда об этом узнала, то дали мне прозвище: Фаер! Огонь значит по-английски… вроде бы…

— Ну да, — поддержал его я.

— Ну вот, мне это дюже понравилось тогда. Они-то надо мной шутили, даже издевались немного. Деда Фаером называть. Я понимал, но мне всё равно нравилось. Так и закрепилось. Если будете меня Фаер звать, буду благодарен. Меня уже давно так никто не называет, это напомнит мне о былых временах. А имя… да шут с ним, с именем! Оно осталось в прошлом, в старом мире, которого больше нет. А я дед Фаер!

— Фаер так Фаер, — сказал я, — как скажете, так и будет. Ваше имя, это ваше дело.

— И давайте на ты, а том когда вы мне выкаете, я почему-то неуютно себя чувствую, — сказал дед.

— Мы из уважения к возрасту! — попыталась оправдаться Маша.

— Да чего его уважать? — удивился дед, — возраст он и есть возраст. В общем, можете считать меня старым маразматиком, но говорите мне «ты Фаер».

Я подумал, что на самом деле деду то тыкал, то выкал, так и не определившись до конца как к нему обращаться. Но он сам расставил все точки.

— Ну, так что там с узницей, Фаер? История закончена или ещё нет? — спросил я.

Старик расплылся в улыбке из-за того, что я сразу же начал называть его, как он просит.

— Да вроде всё рассказал, что знал… — задумался он, — как будто ничего не забыл.

— Тогда покажи нам её, и мы попробуем вернуть тебе твой дар, — сказал я.

— Легче лёгкого, — сказал дед, воодушевившись, — идёмте за мной! — и он бодрой походкой зашагал по коридору, весело размахивая помойным ведром.

За время разговора с нами он понемногу оживал, а когда мы узнали его прозвище и тут же начали им пользоваться, так и вообще как будто сбросил лет десять. Он, конечно, был старым, но, видимо, не таким, как показалось нам с первого взгляда. Психология! Человек угасал в униженном заточении, но стоило только поговорить с нормальными людьми, которые отнеслись к нему с уважением, так сразу буквально преобразился и помолодел.

Шли мы не очень долго, и, судя по изгибу коридора, он был круговым. А в центре, как вскоре оказалось, и находился этот каземат Воланда.

Из кругового коридора в центр был только один проход. Заканчивался он в круглом зале, и по бокам имел ещё несколько входов в небольшие помещения. Там хранились продукты, и жил Фаер.

В центральном круглом зале, вдоль стен, стояли большие каменные параллелепипеды. То ли саркофаги, то ли каменные нары, то ли что-то ещё, но размером были как раз под человека. И было их двенадцать штук, шесть с одной стороны, и шесть с другой. А прямо напротив входа, на стене была распята девушка. Растянута на цепях звездой. Голова её свешивалась на грудь, длинные волосы закрывали лицо и переднюю часть тела.

То, что это девушка, вообще-то, сразу понять было трудно. Ну да, мужские первичные половые признаки отсутствовали, но это ведь дело такое… мало ли что могло произойти? И мы по умолчанию считали её девушкой, потому что её Фаер так назвал.

Всё её тело было тёмно-коричневого цвета, и кожа имела какую-то странную структуру. Как будто бы она вся была покрыта древесной корой. Мы подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть.

Фаер нас опередил, подбежал, поставил на пол ведро и пододвинул его ногой под девушку.

— За чистотой надо следить! — сказал он, — а то давно бы уже в дерьме утонули здесь.

— Это грязь на ней, что ли, такая? — спросила Маша, имея в виду её кожу.

— Нет, не грязь, — покачал головой Фаер, — это кожа у неё такая. Я её протираю мокрой тряпкой через день. В гигиенических целях, — на всякий случай добавил он, чтобы мы не подумали чего не того. Но подумать такое было сложно, потому что девушка, мягко говоря, не выглядела привлекательной… да и живой тоже.

— А сколько она уже так висит? — спросила слегка дрожащим голосом Маша, на которую увиденное произвело сильное впечатление, — разве можно долго прожить в таком положении?

— Я когда сюда попал, думал, со дня на день окочурится, — сказал Фаер, — но нет. Жива до сих пор, и вообще не меняется. Какой была сначала, такой и осталась. Магия, не иначе!

— Фаер, ты же не очень стремишься свои обязанности надсмотрщика хорошо исполнять? — спросил я.

— Ты что имеешь в виду? — напрягся дед.

— Хочу снять её с цепей, — сказал я, — не знаю, чем ей это может помочь, скорее всего, ничем, но неправильно всё это. Не должно так быть.

— Да снимай, мне-то что! — искренне сказал Фаер, — я бы, может, и сам давно её страдалицу снял, только вот не по силам мне это. А если ты смогёшь, то сними, я против не буду. А насчёт того, что отвечать за это придётся, так ты вспомни, о чём я вас в первую очередь попросил!

— Это да, но спросить всё же надо было, — сказал я, — сейчас её снимем, а потом и тебе дар попробуем вернуть. А потом делай что захочешь.

— Теперь у меня на первый