Специалист по нечисти - Дмитрий Билик

Вот тут я начал сомневаться. С одной стороны выходило, что печать слабенькая, потому что и нечисть не ахти какая. Того же черта она бы не удержала, а вот злыдня – вполне вероятно. Но все же печать. У меня и так две висят и постоянно тянут хист. Да и Григория нет, который промысел бы мог восстановить. Придется потом до его прихода мучаться.

А затем вспомнил Федора Васильевича. Если ничего не сделать, то злыдень его точно до больнички доведет. И вот этого очень бы не хотелось. Старичок позитивный и какой-то настоящий, что ли. Причем, я был более чем уверен, что это мои мысли, а не хиста. Ведь я вроде как должен делать именно то, что хочет он.

В общем, я прыгнул в машину и доехал до ближайшего «Магнита». Нет, на территории СНТ тоже был магаз – двухэтажное здание, где под продажу всего необходимого отводился первый этаж.

Вот только мне там не понравилось. Во-первых, почти ничего не было, разве что самое важное – хлеб, соль, крупы. Во-вторых, у меня с детства аллергия на плохой сервис. А локация, где тебе вместо приветствия говорят: «Че вам?», сразу улетает в черный список.

Поэтому даже обычный крохотный сетевой супермаркет всегда будет выигрывать у частников, которые не знают, как работать с клиентами. И пусть они потом кричат, что сетевики душат частный бизнес. Ничего подобного.

У меня возле дома, прошлого дома, был обычный магаз с торца пятиэтажки. Мне казалось, он там существовал всегда, сколько я себя помню. И хозяин сроду не менялся – лысенький мужичок лет сорока на старом пикапе. Так у него всегда очереди, как в Советском Союзе.

Потому что дешевле? Да черта с два. Вкуснее? Да, не без этого, там надо было постараться, чтобы найти просрочку. Но самое главное – продавщицы.

Не знаю, хозяин специально их так тренировал или действительно от души шло. Но эти сдобные женщины лет за сорок обращались к покупателям не иначе, как: «Что вы хотите, моя хорошая?», «Какой пряник вам подмигнул?», «Может, душа сегодня рыбки просит? Свежая, только завезли». И бабки буквально штурмом брали этот бастион милоты.

Да что там, я сам попал под чары этих сирен. Всего лишь «Что вам, мой золотой?» и все, поплыл. Мужикам ведь женщины вообще редко делают комплименты. А зря, мы их храним в памяти крепче, чем самые крутые достижения. Вот услышишь: «Какой красавец, дочку бы за такого выдала», стоя на картонке перед зеркалом, когда мимо ходят угрюмые посетители рынка и все. Даже через двадцать лет достаешь из чертогов разума это воспоминание. Ведь тебя женщина, хоть с металлическими зубами и странной химией на голове, назвала красавцем.

В общем, за сервис я проголосовал рублем. Пусть и дальше говорят сквозь зубы, а я лучше буду ездить в город.

К тому же, не припомню у них в ассортименте тортов. А именно его я и взял. Маленький. И не столько из-за экономии – на тот же шабаш Григория потратил больше пятидесяти тысяч и даже бровью не повел.

Просто сладкое сам не особо любил, лучше съесть кусок мяса. Получается, Федор Васильевич будет лично работать над устранением кондитерской продукции. А я не уверен, что в его возрасте полезно есть столько сладкого. Опять же, он ослаблен после злыдня.

Я оставил машину возле себя и добрался до дома военного пенсионера пешком. Тихонько зашел на территорию, прикрыв за собой калитку, и занялся самым важным – установкой печати.

Вот почему большинство магических преобразований с хистом требует твоей крови? Неужели нельзя там, не знаю, использовать грязь из-под ногтей. Либо хотя бы частичку волос. Или плюнуть, в конце-то концов. Вон, как делал Гришка. Нет, обязательно надо себе что-нибудь разрезать.

К счастью, крови понадобилось немного. Всего пять капель, чтобы соединить линии. Я уколол палец ножом и проделал необходимое, после чего торопливо произнес нужные слова.

– Кто ступит – да ногой увязнет, кто попадет – да обессилит.

И все. Я почувствовал, как сначала закололо в груди, а потом перед глазами набухла печать. Налилась светом и пропала. Только осталось понимание, что она здесь, работает.

Печать называлась просто – «Мышеловка». Название отсылало к тому, что попасть в него могло нечто невероятно мелкое. Злыдень, например. И еще печать являлась самым простым из элементов темной магии. Потому что была изначально направлена на причинение вреда. Даже «Порог на крови», пусть там ты и жертвовал частичку себя, являлся защитной печатью. И если кто в нее попадал, так это не твои проблемы.

Ладно, поздно быть моралистом и «Гринписом» среди нечисти. Уж после смерти лешачихи точно. К тому же, у меня хист такой. Я людям должен помогать, а не магическим тварям. А как уж это делать – вопрос другой. И он на моей совести. Она, кстати, сейчас молчала в тряпочку. Спала, наверное.

Чтобы злыдень попал окончательно, я даже положил две пятитысячные купюры. Подумал немного и прибавил к ним монету лунного серебра. Чтобы сработало уж точно. Злыдни, как я понял, особым умом не блещут. На это расчет и сделаем.

Я подошел к двери и громко постучал. И, не дожидаясь, открыл. Наверное, нагловато, но в последнее время застенчивый Мотя куда-то уехал. Остался лишь уверенный в себе Матвей Зорин.

– Федор Васильевич, гостей принимаете? Я за забор еще раз извиниться пришел. И не с пустыми руками.

Глава 5

Домик у Федора Васильевича оказался в идеальном состоянии. Нет, так-то действительно потрепанный. Однако порядок и чистота здесь царили такие, что им могло позавидовать любое хирургическое отделение.