Ключи от понедельника - Валерий Таширов

что-то. Я медлил. Совсем не хотелось никому открывать. Стук повторился. Зачем-то подумалось: «Нужно отремонтировать звонок». Стараясь не шуметь, я подкрался к двери.

— Кто там? — Голос свалился в сип.

— Александр Сергеевич! Это Николай Ковшов, ваш студент. — За дверью что-то зашуршало. — Вы сегодня не пришли в институт, и меня послали к вам с документами от декана. Их нужно срочно подписать.

— Минуту. — Я задумался.

Ковшов, Ковшов… Не помню такого студента. Э-э-э, батенька, да у вас паранойя: кругом враги! Всех-то студентов не упомнишь. Тем более если он первокурсник.

Щёлкнул замок. На пороге действительно стоял юноша небольшого роста, худощавый, в джинсах и куртке. Из-под капюшона снизу вверх на меня смотрели большие, почти детские глаза, а рот расплылся в улыбке. Весь его вид говорил о том, что он необычайно счастлив меня видеть. А если бы он сейчас затянул на весь подъезд что-то типа: «Славься, славься!», я бы точно одарил его рублём.

— Хороший мальчишка, не правда ли?

Откуда-то сбоку появился мужчина лет пятидесяти. Я понял, что попался, и попытался закрыть дверь, но «студент», которого я чуть было не озолотил, ловко поставил ногу у самого основания косяка. Дверь оказалась заблокированной в полуоткрытом состоянии.

— Убери ногу! — прошипел я сквозь зубы. — Двойку поставлю!

— Полно вам, Александр Сергеевич. Нельзя же быть настолько негостеприимным человеком, — сказал незнакомец и без труда отодвинул меня вместе с дверью.

— Что вам нужно? Предупреждаю! Вы делаете ошибку! — возмутился я.

— Нет, — спокойно ответил он. — Ошибки порой очень дорого обходятся, и я стараюсь их не совершать. Если, конечно, это не входит в мои планы.

— Что, бывает и так? — огрызнулся я.

— Конечно. В науке, например, известно много случаев, когда открытия совершались благодаря ошибке.

С каждым словом незнакомец делал шаг вперёд, и мне ничего не оставалось, как отступать. Так мы добрались до гостиной. Мужчина подошёл к компьютеру и ткнул пальцем в кнопку. На экране высветился огромный герб Ватикана.

— Ну вот, я же говорю, что никогда не ошибаюсь. — Его лицо озарилось снисходительной улыбкой.

Незнакомец выглядел весьма импозантно. Как я уже заметил, на вид ему было лет пятьдесят. Смуглое продолговатое лицо, аккуратная, коротко подстриженная бородка. Густые чёрные брови над такого же цвета глазами. Злодей опереточный, да и только. Одет он был в длинное чёрное пальто, такую же кепку, белый шейный платок и перчатки. «Даже ботинки не снял, а на улице дождь», — подумал я и покосился на дверь. «Студент» стоял в коридоре и так же задорно улыбался. Мой «гость» ходил по квартире и внимательно рассматривал её. Наконец он развалился на диване, положив ногу на ногу.

— Разрешите представиться. Меня зовут Гайдн!

Он посмотрел на меня так, что я должен был как минимум пасть на колени.

— А почему не Моцарт? — попытался съязвить я.

— Интересно, как люди так странно и почти одинаково реагируют на моё имя? — с напускным недоумением произнёс он. — Разве на земле был только один Пушкин или Рахманинов, или тот же Моцарт? Почему не может быть хотя бы двух Гайднов?

Вопрос повис в воздухе. В конце концов, какое мне дело, сколько на земле его однофамильцев? Сейчас меня занимало другое: что ему нужно?

— Я могу поинтересоваться целью вашего визита? — как можно учтивее спросил я, чуть ли не делая книксен.

— Можете, можете, — улыбнулся он. — Видите ли, молодой человек, цель моего прихода к вам весьма банальна. Я испытываю непреодолимое желание познакомиться с вами, как говорится, тет-а-тет.

Я посмотрел в сторону коридора. Он перехватил мой взгляд.

— А, не извольте беспокоиться: это мой помощник, он идиот. Но весьма полезен, стервец, в некоторых делах.

— Например, вваливаться в чужие квартиры?

— И это тоже.

— Чем же вас заинтересовала моя персона? Право, не понимаю!

Тьфу, что я заговорил, как полный придурок? Может, просто принял его правила?

— Ну как же. Вы личность весьма значительная! — С этими словами он сел, закинув ногу на ногу.

— В тридцать пять — доктор философии, автор нескольких, на мой взгляд, интересных книг и публикаций в различных журналах. Одно это чего стоит: «…Бредовые, нелепые явления лежат тем не менее рядом с ясными и спокойными. Если взору человека непросвещённого мир представляется нагим, лишённым красок и привлекательности; если человек, тёмный в своём невежестве, пытаясь компенсировать пустоту и серость существования, окружает себя дорогими вещами или предаётся праздности, называя это не чем иным, как бытием, то люди образованные суть этого явления назовут иллюзией, управляющей их чувствами и самой жизнью». Каково, а? Прелесть, да и только! А вот это: «Учёными мир давно поделён на математические, физические, экономические, философские и прочие формулы и формы, а посему лишён ореола фантастичности и романтизма. Они наперёд знают, как поступят в той или иной ситуации, обоснованно предскажут реакцию окружающих на развивающиеся события и без труда рассчитают любые изменения грядущего». Я восхищён и тронут до глубины души!

— Мне кажется, цитировать мои работы доставляет вам удовольствие? Поздравляю, у вас прекрасная память. Могу дать автограф, если вы мой фанат. Но, право, ради этого не стоило вламываться в мою квартиру.

Казалось, Гайдн пропустил мимо ушей моё замечание. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Как вы сейчас относитесь к тому, что написали ранее? Ведь эти цитаты лишь маленькая толика общей картины вашего мировоззрения.

Я прекрасно понимал, к чему он клонит. Конечно, этот визит не стал для меня полной неожиданностью. Я рассчитывал на что-то подобное, только не так скоро. Куча мыслей проносилась в голове, но не было ни одной стоящей. Оставалось непонятно одно: как относиться к этому визиту? Друзья или враги находились в моей квартире? Имя странное. Может, это и есть Никанор? Ни одной зацепки. Да я и не знаю о нём почти ничего. Даже внешность неизвестна. Единственное, что я знал точно: «не верь никому»! Что предпринять? Может, сбежать через спальню? А что это даст? К тому же опыта маловато. Может не получиться. Нужно потянуть время. Что-нибудь соображу.

— Что вам нужно? Говорите прямо. К чему весь этот пафос с цитатами?

— В самом деле, к чему? — Гайдн откинулся на спинку дивана. — Вероятно, ваш вчерашний друг не предупредил о моём возможном появлении. Он просто не мог знать об этом. Точнее, предположить, что я могу прийти к ключнику. Отсюда ваше удивление и недоверие к моей персоне. Что ж, я понимаю. В том незавидном положении, в коем вы оказались, осторожность не лишена смысла. Но человек, который вам подкинул вчера вон тот портфельчик, — Гайдн ткнул пальцем в сторону стола, — ошибся в корне.