Закат кроваво-красной луны - Владимир Александрович Мисечко

Но, уже через тридцать минут, после того, как он перекусил и пришёл в спальню, у него вновь разболелась голова (видно перенервничал), Вадим решил прилечь и немного поспать, ведь больше делать было нечего.

И только голова капитана коснулась подушки, как он отключился и провалился в другой мир.

***

Мужчина открыл глаза, рыжая ведьма, посапывая, прижавшись к его груди, ещё спала.

«Вот попал, так попал! — подумал он, тихонько лежа в кровати и боясь пошевелиться и потревожить спящую женщину, — что прикажете мне сейчас делать? А самое главное, почему я не помню того человека, чья душа переметнулась в это тело? И зачем, хочу спросить я, а главное, кому это было нужно? Одни сплошные вопросы, на которые у меня нет ответа?»

Через десять минут Властелина пошевелилась и, потянувшись, открыла глаза.

— Доброе утро, милый, — ласково прощебетала она, — как тебе спалось?

— Лучше, чем в камере, — невпопад буркнул Вадим, а потоп поправился, — хорошо!

— Ну, вот и отлично, а теперь можно и поговорить, — вновь произнесла женщина, улыбнувшись и взглянув ему в глаза.

— О чём? — приподняв голову с подушки, спросил Вадим (если это имя было его настоящим, а не придуманным ведьмой).

— О тебе и обо мне, да и вообще о том, что с нами, то есть с тобой приключилось!

— Я говорил уже тебе, что ничего не помню, — забурчал мужчина, поднимаясь.

— Это всё нормально, — заговорила рыжая ведьма, наблюдая, как тот одевается, — доверься мне и всё будет хорошо.

— Хорошо кому, тому, кто остался в том мире или этому?

— Вам обоим, — ответила женщина, вставая с постели и накидывая на плечи халат, что лежал на стуле. — А сейчас, давай перекусим и поговорим о деле. Чем раньше мы всё выясним, тем лучше будет для нас.

Через несколько минут, они перешли в другую комнату и приступили к обеду.

Немного перекусив, Вадим поудобней уселся в кресло и расслабился, а Властелина заглядывая ему в глаза, что-то зашептала.

Через минуту глаза Вадима закрылись, и он погрузился в гипнотический сон, а рыжая ведьма стала вкладывать в его голову свои мысли и нужные образы.

Глава 9

Прошло уже несколько дней, а Константин так ничего и не узнал о том человеке, что появился в его мире. Он уже три раза приносил жертву кровавой богине, но Калия почему-то жертву не принимала и не появлялась на его зов. А дух мщения, которого он вызвал, так ничего и не узнал, человек от него кем-то был закрыт.

— Я не могу его увидеть, — говорил дряхлый старик. — Кто-то очень сильный закрыл его невидимостью, и я не могу через неё пробиться.

Колдун рвал и метал молнии, выплескивая свой гнев на слуг, что попадались ему не глаза, но всё было напрасно.

Покинув потайную комнату, в очередной раз у него ничего не получилось, и кровавая богиня не явила ему свой лик, Константин вызвал к себе старого слугу.

— Приведи ко мне Раксалану и принеси нам вина и фруктов, — приказал колдун, когда в дверях появился старик. — Да не перепутай там сослепу, «Эгейское вино» в тёмных бутылках, а «Имбирное» в светлых. Раксалана пьёт только «Эгейское».

Через несколько минут слуга вернулся, принеся вазу с фруктами и вино в тёмной, почти чёрной бутылке, а следом за ним вошла белокурая девушка.

— Проходи милое дитя, — произнёс Константин, взглянув на Раксалану. — А ты, старый чёрт! — бросил он слуге, переведя свой взгляд на слугу, — поставь фрукты и вино, а сам ступай, как понадобишься, я тебя позову!

Кристиан поставил на стол поднос и, поклонившись хозяину, молча, удалился.

— Иди ко мне моя сладкая девочка, — спокойным голосом позвал колдун Раксалану, которая всё это время стояла у стены рядом с дверью.

— Как прикажите, мой господин, — тихим голосом произнесла девушка.

— Я тебе не господин, а твой хозяин, — выпалил Константин, ехидно улыбнувшись, — что захочу, то и сделаю с тобой. А ты, должна во всём повиноваться и выполнять все мои прихоти и приказы. Прикажу умереть, ты в тот же миг должна убить себя, а прикажу убить, хотя бы, — он подумал несколько секунд, а потом выкрикнул, — Кристиана, должна выполнить, не моргнув глазом.

— Зачем ты так? — выдохнула девушка, — что тебе плохого сделал старик?

— Всё, хватит пустых разговоров, подойди ко мне! — бросил колдун, — а пошутил. Присядь рядом со мной, я хочу, чтобы ты весь этот прекрасный вечер провела со мной!

— Как прикажите, вы мой хозяин, — подходя и присаживаясь к столу, произнесла Раксалана.

— Вот и умница! — бросил Константин. — Тогда налей мне вина, а сама разденься!

Девушка подчинилась, молча поднявшись, она налила вина хозяину и, отступив немного от стола, сняла платье, под которым ничего не было.

Отбросив его ножкой в сторону, она подошла и уселась возле ног Константина.

Выпив залпом вино, колдун поднялся и, приподняв девушку за руку, повёл её в спальную комнату.

— Ложись! — процедил сквозь зубы колдун.

Раксалана подчинилась и легла на огромную кровать, но глаза не закрывала, как в первый раз.

Скинув с себя халат, Константин набросился на девушку, ревя, как дикий зверь и пуская слюни.

Через час, колдун поднял обессиленную девушку на руки и понёс в потайную комнату.

Положив Раксалану в центр пентаграммы, он вновь стал её жестоко насиловать, громко выкрикивая какие-то слова, на непонятном девушке языке.

Боясь пошевелиться, девушка, чтобы не закричать от невыносимой боли, сжала зубы и закрыла глаза.

Ещё сильней озверев от этого, колдун схватил нож, для жертвоприношения, что валялся рядом (он его так и не убрал, после последнего убийства) и вонзил его в грудь девушки, пробив насквозь сердце и выйдя из спины.

Кровь, вытекающая из раны Раксаланы, стала заполнять центральное углубление пентаграммы и, наполнив его до краёв, побежала по её лучам.

Поняв, что он натворил в своей ярости, колдун вскочил на ноги и, откинув нож, стал выкрикивать заклинание, для вызова кровавой богини.

И только кровь девушки заполнила лучи, как тело вспыхнуло ярким пламенем, а в нём появилось лицо Калии.

«Ты ещё жив, человеческий червь! — услышал он в своей голове голос богини. — Я же предупреждала тебя, чтобы ты не тревожил меня!»

Испугавшись, Константин упал на колени перед ликом богини и закрыл глаза. Он боялся вымолвить слово, чтобы не навлечь на себя её гнев.

«Что молчишь?» — вновь прогремел в голове её голос.

— Извини меня, Калия, что я побеспокоил тебя, — залепетал колдун, боясь пошевелиться.

— Открой глаза и взгляни в моё лицо, — услышал громкий голос Константин, теперь не в голове, а исходящий из уст кровавой