Слуга отречения - Свенья Ларк

с чувством произнёс наконец Кейр. – Это же всё эти их штучки, да? Нам обоим кажется, что мы говорим на одном языке, так, да? – спросил он, оборачиваясь к донье Милис, которая всё это время насмешливо наблюдала за ними.

– Вы теперь тули-па. Привыкайте, что мир для вас един, юные воины, – ответила она, улыбаясь. – И война тоже едина.

* * *

– Тебе придётся мне что-то рассказать! – Верена с грохотом захлопнула за собой дверь пустой аудитории и прижалась к ней спиной. В её голосе слышались еле сдерживаемые слёзы.

Алекс закрыл ноутбук и поднялся из-за преподавательского стола.

– О чём ты, малыш? – он выглядел искренне обеспокоенным. – Я не понимаю…

– Понимаешь! – упрямо возразила Верена. – Это был не смерч! И не шквальный ветер! И я видела… видела тебя… там…

Голос у неё срывался.

– Верена… хорошая моя девочка, пожалуйста, успокойся, – мужчина подошёл к ней, обнял, погладил по голове. – Ты просто переволновалась в последние дни, вот и всё.

– Не ври! Не смей мне врать! – всхлипнула Верена, уткнувшись носом в его плечо. – Ты будешь говорить, что у меня крыша поехала, да? Когда меня держал этот… с жуткими когтями… я уже видела его до этого, понимаешь?

– Кого ты видела?

– Монстра! Страшного монстра с мордой, как у крысы, и крыльями, как у нетопыря! Я видела его морду за секунду до того, как на меня попытались напасть в том парке, понимаешь… я…

Рука Алекса замерла на секунду и снова пришла в движение.

– Ш-ш-ш… всё будет хорошо… Давай сделаем так: сейчас ты успокоишься и расскажешь мне, с чего всё началось, а потом мы вместе решим, как лучше поступить, ладно? – он протянул Верене носовой платок.

– С клуба! Нет… не знаю… ещё раньше. Ко мне пытались пристать, когда я возвращалась домой после вечеринки, а потом он испугался и сбежал… он мне ничего не сделал, я… я даже родителям не говорила… скажешь, у меня просто стресс, да? – Верена внезапно заговорила сбивчиво и торопливо, чуть задыхаясь: – Ну скажи мне, пожалуйста, скажи, что это всё бред, и я вот прямо сейчас пойду и запишусь на приём к психиатру, пусть посадят на таблетки, не знаю, должны же быть какие-нибудь таблетки, которые останавливают галлюцинации… но я же видела тебя там…

Она обессиленно опустилась на пол, закрывая руками лицо.

– Ну всё, всё… вставай. Ну-ка, дай руку, – Алекс присел на корточки, крепко сжал её дрожащую ладонь… и вдруг замолчал.

Верена непонимающе подняла на него покрасневшие глаза, потом смущённо шмыгнула носом, поднимаясь.

– Прости, прости меня, пожалуйста… – проговорила она, делая глубокий вдох. – Я просто долбанутая истеричка, мне так стыдно… наверное, просто слишком много всего навалилось и…

– Верена. Послушай меня внимательно, – неожиданно странным голосом произнёс Алекс.

Верена вопросительно взглянула на него.

– Ты сейчас… просто внимательно послушаешь, что я тебе скажу… и ответишь на мой вопрос, хорошо? – повторил он.

Слова мужчины долетали до неё словно с секундной задержкой, как во время разговора по сети с плохим соединением. Верена неуверенно кивнула.

– Скажи мне… когда ты сделала себе эти… татуировки на запястьях? – проговорил Алекс тем же непривычно чужим, будто бы прерывающимся тоном.

– Это… не татуировки… это… я не знаю, как это получилось, и… почему ты говоришь со мной по-русски? Я же не…

– Как ты понимаешь… на каком языке я с тобой сейчас говорю? – тихо спросил Алекс.

– Но я… я же не знаю… не знаю всех этих слов, – растерянно пробормотала Верена, глядя в пол. По правде говоря, она сама уже с трудом соображала, что городит. – «Skazhi»… «sdelala»…

– Посмотри на меня, Верена, – попросил вдруг Алекс.

Верена подняла глаза, и Алекс медленно свёл на груди руки со скрещенными кулаками.

– Что ты видишь?

От его ладоней распространялось едва заметное золотистое свечение. Потом на руках вдруг коротко вспыхнули две тонкие линии, и Верена увидела, как черты лица у Алекса поплыли, сделались зыбкими и нечёткими, а потом на мгновение словно бы перегруппировались, и лицо стало похоже на лисью морду с мерцающими, изумруднозелёными глазами…

– То существо… опять… – завороженно прошептала Верена, не отрывая от него взгляда.

Алекс опустил руки и глубоко вздохнул. На неё снова смотрел человек.

– Пойдём-ка прогуляемся немного по воздуху, – предложил он. – Мне кажется… Похоже, это будет долгий разговор.

* * *

Кейр стоял рядом с худощавым мальчишкой в красном потёртом свитере с оленями («Ти-мо-фей», – покосившись на того, ещё раз старательно повторил парень про себя) на выстланном жёстким чёрным мхом уступе огромной каменной скалы. Под уступом в широкой расселине виднелась серебристая, теряющаяся в темноте поверхность необъятного подземного озера, по которой скользили существа, напоминающие огромных золотистых водомерок со светящимися фасеточными глазами и длинными жалами, толстыми, как журавлиные клювы. Впрочем, может быть, при желании эти жутковатые твари могли бы напомнить ему и ещё что-нибудь знакомое, но Кейр чувствовал, что у него с каждой минутой остаётся всё меньше сил на игру в ассоциации.

С невидимого свода с равномерным звоном одна за другой падали в воду тяжёлые, крупные, ртутно блестящие капли. Снизу поднималась прохлада, наполненная странным острым ароматом, похожим на мятный, от которого немели губы и едва заметно леденило горло при дыхании.

– Сегун и я рады принять вас в нашу семью, юные воины, – сказала донья Милис.

Стоящий рядом с ней коренастый мужчина прищурил узкие чёрные глаза; ощущая на себе его спокойный взгляд, Кейр неожиданно испытал такое чувство, как будто бы ему чем-то очень холодным, как металлическое лезвие, вдруг провели по позвоночнику. Парень заметил, что его понемногу начинает познабливать, а щёки и лоб – гореть, как от высокой температуры.

Правитель казался ему словно бы сошедшим с афиши какого-то исторического фильма: толстая чёрная коса, перехваченная высоко на затылке длинным кожаным шнурком, белая накидка с жёсткими широкими плечами поверх просторного тёмно-синего тяжёлого шёлкового кимоно, два меча в узорчатых ножнах, остриями вверх заткнутые за широкий пояс. Кейр пригляделся к нему внимательнее и, внезапно содрогнувшись, понял, что различает, как на человеческое лицо Сегуна будто бы наслаивается ещё одно лицо – похожее на цветную маску с байкерской татуировки, но не застывшее, а отчётливо подвижное, тёмно-малиновое, будто бы налитое кровью, с расплывающимися, словно нарисованными чёрной тушью толстыми линиями вокруг глаз, широкой зубастой пастью и раздутыми ноздрями.

– Подойдите сюда, – негромко велел им Правитель.

Парни, переглянувшись, неуверенно приблизились.

Кейру вдруг почудилось, что над его головой в голых ветвях растущего прямо из пола огромного каменного дерева с опаловым стволом закопошились какие-то тусклые, почти неразличимые чернильные тени – закопошились с едва