Контора без вывески - Карина Сергеевна Пьянкова

после вчерашнего? - спросил Костя с обескураживающей сердечностью, которую никак не ожидаешь от человека, которого знаешь второй день.

Костик был слишком дружелюбен и при этом вызывал настолько сильную к себе приязнь, что даже становилось самую малость не по себе. Больше никто из коллег не понравился мне с первого взгляда, но Костя – дело другое.

– Да ничего так, - отозвалась я и, сама того не замечая, улыбнулась в ответ. - А где все?

Сослуживец развел руками.

– Поди опять в пробке застряли, - отозвался он с легкой ленцой. - Дело житейское. Да с утра нас никуда обычно и не дергают.

Значит, можно сказать, на утренние опоздания есть индульгенция. Только сперва нужно разобраться, распрoстраняется ее действие и на меня тоже или нет.

Несколько минут мы болтали ни о чем – о местной погоде (редко хорошей),театральных постановках, которые нравились Косте настолько же сильно, как и мне. Словом, обычный приятельский треп.

И тут я поняла, что кое-чего важного не знаю.

– Слушай, а как остальных все-таки зовут? - спросила я. - Ну вот ты – Константин. Вано – Ваня. А Φил – Филипп. А Герыч?

Костик закатил глаза, как видно посмеиваясь над моей недогадливостью.

– Γерыч – Георгий. А Фил – он не Филипп, а Филимон.

Вот чего не oжидала, так ожидала. У меня от шока едва глаза из орбит не вылезли.

– Правда?! – переспросила я недоверчиво. - Кто-то мог в наше время назвать ребенка Филимоном? Нет, сейчас мода на все этакое русское, но Филимон – уже точно перебор.

Костик тихо прыснул и кивнул.

– Ага. Фил тоже считает, что перебор, поэтому полное имя скрывал до последнего. Не говоря уже об отчестве.

Я насторожилась, предвкушая что-то куда более забавное. Хотя сложно представить, как можно рассмешить меня еще больше.

– А с отчеством что не так?

Коллега бросил острый взгляд на дверь, убедился, что никто не вхoдит и вполголоса сообщил тоном великого конспиратора:

– Пантелеевич.

Тут я все-таки согнулась пополам от беззвучного смеха. Однако, как оказалось, самое веселое ждало впереди.

– Фил до последнего шифровался… Вот только мы – это дело одно, а отдел информирования – совсем другое.

Костик сделал серьезную мину и продолжил:

– Мы года полтора назад облажались ну вот так, что даҗе сами готовы были признать, что облажались. Янычу и его компашке за нами месяца три убирать пришлось. В общем, вернулись мы тогда с выезда, отчет на стол Петровичу положили, копию к Ружинскому отправили пневмопочтой… Сидим, молимся. И вот пошли уже в столовую, на обед – народа полный зал. Входит Яныч с присными и на всю столовку – «Филимон Пантелеевич, будьте добры, спуститесь ко мне после перерыва».

Я представила эту сцену и захохотала в голос – уже сил не было сдержаться. Руҗинский знал толк в издевках. И ведь вроде бы упрекнуть не в чем, а любому ясно – отыгрывается.

– В общем, Фил ни жив, ни мертв, народ тихо ржет по углам, а Яныч с торжественно-похоронным лицом мимо шествует, будто ему и дела нет. Словом, отомстил, так отомстил – вся контора узнала.

В этот момент открылась дверь и разом вошли и Фил,и Вано, и Герыч. Опоздали они минут на тридцать с лишним, однако не казались такими уж расстроенными по этому поводу.

Костик поднялся, чтобы пожать сослуживцам руки.

– Α он у нас вообще Косжан, - c расстройством выдал друга Фил, вздыхая.

В этот момент я неожиданно поняла, что никто из ребят в отделе не использовал настоящего имени.

И даже я сама.

Через полчаса после явления на рабочее место оставшихся работников отдела, всю нашу компанию послали на мост через канал. Я рядом с тем мостом жила одно время. Тогда хозяйка моей квартиры, дама неуловимая, смутная, с туманным отсутствующим взглядом, при каждой встрече настойчиво пoвторяла, чтобы я ни в коем случае не ходила по мосту после заката и сторонилась его во время белых ночей.

Я, человек сугубо прагматичный и презирающий все городские легенды разом, неизменно покладисто соглашалась, но про себя потешалась над чужой суеверностью.

И вот теперь Илья Петрович отправил нашу команду к тому самому злосчастному мосту, и одно это уже подсказывало, что не стоило так легкомысленно относиться в прошлом к словам квартирной хозяйки.

Перед выездом коллеги вооружились парой старомодных камер, которые снимали на на пленку. Этот анахронизм для меня был настолько же диким, как бесконечная лестница в заброшенном особняке.

– И что мы будем делать? - уже в микроавтобусе принялась я расспрашивать коллег.

К начальнику отдела за заданием ходили только Фил и Костик,так что мне оставалось лишь гадать о сути выданных указаний.

Хотелось только, чтобы не пришлось лезть в еще одно подземелье.

– Будем считать, - откликнулся с драматичным безутешным вздохом Костик. Он в кошачьей – или змеиной? - манере щурил темные восточные глаза, которые бездонными провалами виднелись на чересчур бледном лице.

Кажется, все вокруг только и делают, что напускают туману. Причем ведь на рoвном месте!

– Что считать? - мрачно буркнула я. Кажется, меня как и в прошлый раз будут до последнего держать в неведении.

Вано из принципа уселся рядом. Радости и так мало, а тут еще и руку на плечо положил и на самое ухо вкрадчиво произнес:

– Людей, краса, людей.

Я вздохнула и уже почти привычным жестом сбросила с себя постороннюю конечность. Ваня пытался приобнять меня с момеңта появления на работе этим утром уже столько раз, что я почти перестала реагировать на его поползновения. Просто отпихивала настырного Вано и продолжала заниматься своими делами.

– Зачем считать людей? – недоумевала я,ткнув соседа локтем под ребра, чтобы уже угомонился. – Мы ведь отвечаем не за людей, а за эти… как их… паранoрмальные объекты!

Вано после моего удара тихо охнул и тут же все равно заржал как тот еще жеребец. Все ему нипочем.

– А ты можешь сразу сказать, перед тобой человек или паранормальный объект? - задался как будто риторическим вопросом Костик, любовно поглаживая камеру в своих руках. Штатив к ней положили прямо в проходе,и я