И уйти в закат - Сергей Сергеевич Мусаниф

силы. Да, в один из наиболее памятных своих визитов он ликвидировал Пеннивайза, но ведь Пеннивайз был мелким провинциальным монстром, и в оригинальном сюжете его побороли гражданские. И первое поражение они ему нанесли еще будучи детьми.

— Даже ослабленный, он зарубил древнее хтоническое чудовище тупым пожарным топором, — напомнил директор Смит. — Да, он не появлялся здесь больше двух лет, но это не значит, что он не может нанести нам визит в любой момент. Или послать кого-нибудь из своих приятелей, а ведь мы знаем, что в том мире в друзьях у него ходит сам Смерть.

— Смерть — не мальчик на побегушках, — заметил агент Джонсон. — К тому же, это всего лишь его прозвище, если я правильно понимаю.

— По их правилам игры, это не просто прозвище, — сказал директор Смит. — И хотя у нас тут другие правила, я сомневаюсь, что мы выйдем из этой схватки без потерь.

— Во время последнего визита ее отец вроде как дал понять, что может больше и не появиться, — напомнил агент Джонсон.

— Его слова — это слишком хлипкий фундамент, чтобы строить на нем свое будущее, — сказал директор Смит. — Я не знаю, что с ней делать, Леннокс, и никто этого не знает. Мы не можем ее убить, но и позволить ей жить мы тоже не можем, потому что если она вспомнит… Или если кто-то со стороны поможет ей вспомнить… Не уверен, что мы сможем остановить ее еще раз. Откровенно говоря, если бы сейчас в любой точке Земли открылся бы пусть даже нестабильный портал в другой мир, я без колебаний швырнул бы ее туда, даже не глядя, что там, с другой стороны. Я знаю, что вы часто просматриваете с записи камер наблюдений, установленных в ее комнате, Леннокс, и я знаю, что вы там видите. Красивую молодую женщину, которая не помнит, кто она такая, одурманенную лекарствами, уже больше года не покидавшую своей тюрьмы. Но если вы думаете, что она в ловушке, то это фатальная ошибка. Вы заблуждаетесь, Леннокс. Мы потеряли контроль. Это мы все в ловушке, весь наш мир угодил в ловушку, имя которой — Роберта Кэррингтон.

Глава 5

— При всем моем уважении, Эллиот, но мне кажется, что вы слегка драматизируете, — сказал агент Джонсон. Возможно, это была не лучшая стратегия в обращении с начальством, но никакой другой он придумать не смог. — Она — всего лишь человек.

— Это сейчас, — сказал директор Смит. — А в Йеллоу-Парке мы имели дело не с человеком.

— Нам удалось нейтрализовать эту угрозу.

— Но нет никакой гарантии, что мы сможем это повторить, — директор Смит вздохнул.

— Однако, — осторожно сказал агент Джонсон. — Насколько я понимаю, у нас нет выбора. Если министр финансов в курсе, что у нас есть этот инструмент, то он им непременно воспользуется. Даже если его будет держать и не наша рука.

— С нами или без нас, — мрачно подтвердил директор Смит. — Похоже, что это неизбежно.

— Значит, лучше, если это произойдет с нашим участием, — сказал агент Джонсон. — По крайней мере, мы знаем, с чем имеем дело.

— А мы знаем?

Агент Джонсон счел этот вопрос риторическим и не стал отвечать. Ему было очевидно, что это еще не конец разговора, что у директора есть еще какая-то тема для обсуждения, и он терпеливо дожидался продолжения.

И дождался.

— С мисс Кэррингтон есть еще одна проблема, — сказал директор Смит. — И имя ей — мистер Гарднер.

— Мистер Гарднер? — Леннокс честно попытался вспомнить кто это, но не смог.

— Реджинальд Гарднер, — пояснил директор Смит. — Отставной профессор литературы, отставной охотник на нежить из «Ван Хельсинга», единственный из кавалеров мисс Кэррингтон, кто сумел выжить после контакта с объектом М.

— Ах, этот, — вспомнил агент Джонсон. — А что с ним? Я думал после того, как он имитировал свою смерть, он заляжет на дно.

— Недавно он всплыл, — сказал директор Смит. — Он продолжает поиски.

— Два года прошло.

— А знакомы они были около суток, — подтвердил директор Смит. — И тем не менее.

— Это похоже на какую-то одержимость.

— Или на обусловленную сюжетом условность, — сказал директор Смит.

— Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Эллиот.

— После нападения объекта М он впал в кому, и не было ни единого шанса, что он может выйти из нее без необратимых повреждений, — сказал директор Смит. — Но, как мы знаем, объект Хэм по просьбе мисс Кэррингтон сотворил это медицинское чудо и теперь Реджинальд снова с нами.

— Мы его так и не нашли? — поинтересовался агент Джонсон. — Или это вопрос выходит за рамки того, что мне следует знать?

— Будем считать, что не выходит. Нет, мы его так и не нашли. Очевидно, что он сделал выводы после всего, что случилось, и озаботился вопросами собственной безопасности гораздо лучше, чем в первый раз. Полагаю, его уже нет в стране, и у нас не хватает ресурсов, чтобы обнаружить его самостоятельно.

— А к помощи заграничных коллег мы прибегнуть не можем.

— Разумеется. Объект Хэм — это довольно мощное оружие, и нам не стоит отдавать его в чужие руки. Его, разумеется, ищут, но мы не можем выделить на поиски достаточное число агентов, учитывая, с человеком каких талантов им приходится иметь дело. Единственное, что мы смогли сделать, это заблокировать его рукопись, изъять ее отовсюду, где он успел ее разместить, и не дать широкой общественности с ней ознакомиться.

— Но эпизода с воскрешением мистера Гарднера в этой рукописи нет.

— Вот именно, — сказал директор Смит. — Есть только просьба мисс Кэррингтон, и обещание объекта Хэма приложить к этому все усилия. Кстати, он тогда ей солгал. Он сказал, что займется этим незамедлительно, как только окажется в безопасном месте, а на самом деле между тем разговоров и воскрешением мистера Гарднера прошло несколько месяцев.

— Возможно, поиск безопасного места занял куда больше времени, чем он думал.

— Как бы там ни было, мы уверены, что именно объект Хэм приложил руку к возвращению мистера Гарднера, которое невозможно объяснить никаким другим способом, — сказал директор Смит. — Но этого фрагмента текста у нас нет, и мы не знаем, что он там написал и как обставил… э… процесс. Возможно, что одержимость мистера Гарднера мисс Кэррингтон имеет искусственное происхождение, возможно, именно объект Хэм вложил эту мысль в голову мистера Гарднера. Он ведь литератор, а эта идея весьма… литературоцентрична.

— Вы хотите сказать, что он вбил в голову Реджинальда мысль о том, что Роберта — это его «долго и счастливо»?

— Скажем, я допускаю такую возможность, Хэм