Петербургские истории - Валерия Сергеевна Праздникова

он слегка поклонился, — Димитрий, очень приятно.

— Вау, — Ляля в приятном шоке выдохнула, — Ох, Криста, и везет тебе с соседями!..

— А то!.. Так, мне еще пятерку сахару, масла…

— Есть вот такое, растительное с оливковым, по два литра!..

— Ага, его две бутыли. Так… еще вот этой тушенки пять банок, шампиньоны, тоже пять. Рыбное что есть? Ага, сардинки, банок… три. Горбуши пять. Еще что есть? Соли дай крупной четыре и пять мелкой. Что еще?... ага. Крупы вот эти, по две пачки. Специи… Это, это, этого два, этих по штуке.

— Привезли индийские, — Ляля достала коробку, — Вагид сам туда ездил, договор заключать.

— Давай. По штучке.

— Тебе Вагид отложил забесплатно, просил только потом сказать, что как. Сама понимаешь, товар новый, индийцы — народ темный… чего насыпали — неизвестно.

— Договорились, — я засунула коробку в сумку.

Дима уважительно покосился на меня. Я набрала еще всякого и попросила рассчитать. За счет опта вышло вполне приемлемо. Потом Дима взял почти такой же набор, включая кое-какие специи. Но, конечно, поменьше, чем для нас с бабушкой. И презента ему не досталось.

Попрощались с Лялей и двинулись дальше.

— Ага, овощи!..

Мы взяли картошки, лука, морковки, прочего — еще две сетки и тележку доверху.

— Ну, а теперь можно и за посудой!.. — я потерла лапки, — идем, тут рядом!

— Тоже твои знакомые? — Дима пыхтел сзади, стараясь не толкаться.

— Ага. Я тут половину рынка знаю. Часть со мной в школе училась, часть, как ты, приехала, квартиры-комнаты снимает. Питер, конечно, город большой!.. Но — маленький.

Дима фыркнул.

Мы добрались до ларька, заставленного кастрюлями и сковородками всех видов. Перед ним и вокруг на широких листах фанеры разложены и расставлены стопки чашек, тарелок, горки ложек-вилок, стройные ряды шумовок и половников… в общем, поварской рай. Дима завис. Я вздохнула и взяла все в свои нежные женские руки:

— Радик, привет. Значит, так: мне вот эти две пластмассовые кружки, а этому молодому человеку надо…

— Жениху? — бесцеремонно перебил меня продавец.

Я фыркнула и чуть не покрутила пальцем у виска:

— Соседу по квартире.

— А… — Радик разочарованно вздохнул, но собрался, — так что надо?

— Так!.. Вон ту толкушку, вот эту терку, скалку еще заверни, хорошую.

— Эта подойдет? — он достал тяжелую, огромную, для столовских объемов теста.

— Ты чо?!! Давай небольшую, чтобы удобно на кухонной тумбе работать.

— А, — продавец кивнул и достал отличную скалочку из темного дерева, — из гевеи, еще правнукам служить будет!

— Пойдет. И формы у тебя еще были, для духовки.

— Это тут, — он сделал шаг вправо, к угловому столу, — тебе какую?

— Пирекс есть?

— Только круглые, — тыкнул пальцем.

— Жаль. Давай тогда Аппетите. На пару литров, не больше.

— Есть набор из двух, одна на семьсот грамм, вторая на литр двести.

Я задумалась. Дима кивнул.

— Заверни. А!.. Еще венчик надо.

— Выбирай, — он показал на ящик со всяким мелким хламом.

Я покопалась, достала хороший венчик и еще две лопатки — пластиковую и деревянную. Добавила такую же ложку для помешивания:

— Вот. Сколько с нас?

Радик взял замызганный калькулятор и начал считать, старательно тыкая в кнопки и шевеля толстыми кавказскими губами.

— Шестьдесят, только для тебя, родная!..

Я прикинула и кивнула:

— Окей. Дима, расплатись.

Дима, до этого сжавшийся в ожидании суммы, выдохнул и полез за бумажником. Мы расплатились, бережно засунули все в рюкзак.

— Домой?

— Домой.

Непринужденно сунула соседу в руки одну из своих авосек, и мы пустились в обратный путь.

Дома все было тихо. Почти: в комнате Люськи ревела музыка. Прислушалась. Какой-то тяжелый рок? Я в музыке не разбираюсь, только и отличу примерно один жанр от другого.

— Так… — задержалась на секунду у двери и кивнула на нее Диме, — кажется, у Люськи сегодня гости?

— Откуда ты знаешь?

— Люська слушает исключительно попсу. Спорим, Лилька приползла?

— Лилька?

— Подружка ее закадычная. Такая же, понаехавшая покорять столицы. Вот она как раз только тяжелое слушает.

— Так и я не местный… — Дима смутился.

— Так ты интеллигентно обживаешься, в общество врастаешь, правила соблюдаешь. А эти две прошмандовки словно из своих коровников так и не вылезли! Ни манер, ни мозгов… Ну, сам еще насмотришься.

— Криста?.. — Дима замялся, — а сейчас ты готовить будешь?

— Буду. Ужин пора готовить.

— Хорошо!.. Тогда я быстро…

Он направился почти бегом к своей двери, но я засмеялась:

— Не торопись, я пока все разложу, пока все подготовлю… а тебе всю новую посуду сначала надо кипятком вымыть.

— Понял, это для дезинфекции?

— Именно. Не известно, где она валялась, и кто ее лапал… Прямо кипящим обварить хорошенько.

— Сделаю.

Я разложила покупки и вернулась на кухню. Под моим руководством Дима торжественно перемыл и ошпарил обновки. Вытер свежим полотенцем и расставил в тумбочке. Полюбовался:

— Красота!

— А то! Аппетите — отличная фирма, служить будет, пока сам не разобьешь.

— Ты что, разбить такую вещь?!!..

— Стекло, увы, материал хрупкий…

— Я знаю, — Дима, вздохнул, видимо, что-то вспомнив.

— И помни, главное, в горячую форму холодного не заливать!!

— И это знаю, — он смущенно потер нос, — как-то в детстве в горячую кружку льда насыпал, опыты ставил, потом кухню убирал, от воды и осколков. И бабушка меня наказала. На всю жизнь запомнилось!.. Хорошо, мама не узнала. Бабушка осколки быстро спрятала, а разбитое потом на кота свалила. К нам соседский кот захаживал, на обрезки.

— А своего не было?

— Нет. У мамы аллергия на живность. А бабушка любила кошек, поэтому Ваську и привечала, пока мать на работе.

— А мать на кота не ругалась?

— Животное есть животное, что с него взять? Да и приблизиться к котам не может, сразу чихать начинает.

— В общем, отделались малой кровью.

— Ага… — он достал кастрюльку, — Криста, а гречу как варить?

— Записывай!..

В кухню зашли Люська и Лилька — здоровенная девица с коротеньким ежиком и убойным макияжем, в старых трениках и майке. Дима только глянул и аж сжался. Оно и видно: Лилька занималась спортом в школе, а сейчас работает в спортивном гипермаркете. Ну, и выглядит и ведет себя соответственно — бой-баба в самом прямом смысле этого слова, в этом месяце выкрашенная в ярко-лиловый цвет. Девки сообща достали из духовки курицу, собрали тарелки-вилки-ложки и направились прочь.

В дверь позвонили. Четыре звонка.

— Дима, кажется, это к тебе.

— Ой…

— Иди уж, присмотрю за твоей кашей.

— Спасибо! — он рысцой умчался в прихожую.

Я хмыкнула и продолжила жарить зразы, одним глазом поглядывая на соседскую плиту.

Через пять минут Дима вошел в кухню в сопровождении высокого молодого человека в темном костюме, при галстуке и светлой рубашке.

— Кристина! — официальным тоном