Сила Медведь - М. Г. Лой
Судорожно вдохнув морозного воздуха, Княжич сглотнул ком горечи, сморгнул выступившие на глаза слёзы. Сложив руки на согнутых коленях, некоторое время боролся с собой, а потом отпустил себя. Заплакал.
Так он и сидел, то смотрел на своих близких и родных, то на крест, то умывался снегом, треклятущие слёзы не переставали, а ком горечи душил. Иногда Лучезар отворачивался, роняя голову на грудь, вновь и вновь прося прощение за то, что оказался эгоистом и не смог в тот момент, когда им нужна была помощь, быть рядом. А потом и сам оказался загнан в ловушку, которую осознал уже потом. Только через несколько минут, показавшимися ему вечностью, он поднялся на ноги и направился прочь, на обратной дороге остановившись возле загороженного могильника. Большой крест оповещал пришлых о том, что за оградой так же есть упокоенные. Зайдя туда, Княжич расчистил территорию перед крестом, на котором были вырезаны сразу несколько имён, в том числе и имя Клары, положил туда остатки подношений и вышел, прикрыв калитку. Выкинув пакет в урну, что стояла у выхода из кладбища, он двинулся к каретам, минуя ждавшую его служанку так, будто её и не было вовсе.
Она последовала за ним, а затем дёрнула его за пальто. Лучезар обернулся.
— Снег. Я отряхну снег, — сказала она. Некоторое время он смотрел на неё, потом кивнул. Она быстро прошлась ладонью по пальто, затем смахнула снег с воротника и капюшона.
— Ну скоро там, — недовольно прокаркала Варвара.
— Пошли, — сказал он и положил руку ей на спину, подталкивая к карете. Затем открыл дверку и пропустил вперёд.
— Так это твоя баба что ли? — проговорила за спиной Варвара Краса. Лучезар ничего не ответил и даже не посмотрел на неё. Он полез следом за служанкой, закрыл дверцу и, скинув пальто, завалился на диван.
Когда рассвело, процессия свернула к большому дому, выстроенному по заграничному стилю, с высокими башнями и остроконечными крышами, своими тонкими пиками уходящими далеко ввысь. Как оказалось, Лучезару был дарован момент переступить порог дома господ Ельник, которые тут же затискали любимого младшего сынишку в объятиях и пригласили всех к столу. В том числе, конечно же, и Лучезара, к которому отнеслись так тепло и радушно, что можно было бы подумать, что они самые близкие ему люди.
Лучезар откушал супа, потом омаров с травами и салатами, потом чаю с круасанами, ну естественно без вина всё это не обошлось и без крови тем более. Хозяин дома что-то громко рассказывал, Лучезар слушал его в пол-уха, иногда что-то отвечал, но чаще всего просто улыбался и ел. Когда пустая болтовня закончилась, они ещё немного посидели в душной гостиной, которая представляла собой целый бальный зал, а потом Варвара, поблагодарив хозяев, велела всем выдвигаться дальше.
Следующую остановку они сделали в гостинице. Елена Прекрасная всю дорогу ныла о том, что устала, и Варвара смилостивилась. К тому же солнце клонилось к закату, а братья и Игнатушка всю ночь и день просидели на козлах. Поднимаясь в номера, Краса, наконец, не удержалась и сказала сестре, что та может собираться и проваливать на все четыре стороны, раз для неё так тяжела дорога. На что Елена велела сестрице замолчать, после чего Варвара не осталась в долгу. Перепалку сестёр Лучезар вынужден был остановить, потому как неприлично было ссориться в чужом месте. И чтобы Елена не нервничала по пустякам, согласился с ней осмотреть её номер.
На рассвете они отправились дальше. Лучезар всё больше валялся на диване, иногда менял место и опускался в кресло. Порой выглядывал в оконце, чуть отстраняя занавеску, а порой и открывал его полностью, высовывая голову на свежий воздух. Мимо постов они проезжали быстро, будочники даже не думали заглядывать в кареты, Княжич предположил, что и это дело рук Дамиры. Отводом глаз она пользовалась умело. За тем, скорей всего, её и взяли. Потому можно было не бояться того, что его узнают и расскажут властям. Впрочем, что рассказывать. Многие, Лучезар был уверен в том, даже не знали, что он узник. А некоторые его в лицо не знали и вовсе. Лишь имя и прозвание.
Когда они проезжали по Торговому Пути, Лучезар то и дело пялился в окно. Он понял, что скучал по внешнему миру. И по дороге тоже. Зачем скрываться, когда у него есть отворот. Но именно в тот момент, когда он собирался уже прикрыть окно, увидел Силу Медведя. Это произошло так неожиданно, что Княжич готов был его окликнуть, ведь сердце радостно отозвалось на столь неожиданную встречу — шутка сказать столько десятилетней не видеться и столько десятилетней прослужить в одном отряде — однако, он вовремя опомнился. Резко закрыл окно и задёрнул занавеску. И понял, что очень сильно скучал по брату Медведю и брату Кощею. Да и по другим тоже.
— Вы кого-то увидели? — спросила служанка, сидя рядом с ним в другом кресле.
— А… Да… — проговорил невнятно Княжич, отмечая то, что она сидела с раскрытой книгой. При тусклом свете маленькой лампочки, она внимательно вчитывалась в напечатанное.
Вскоре они выехали за пределы Большой Столицы. Будочники выпустили их без проверки, но в очереди на выезд пришлось постоять. Когда им открылась большая дорога, служанка испросила разрешения выглянуть в окно, и Лучезар, ещё прибывая в воспоминаниях, удивлённо глянув на неё, согласно кивнул и сам выглянул в окошко. Он долго смотрел на лес, на обочины, на встречных всадников и телеги, на повозки и тяжеловозы, провожал долгим взглядом караваны. Он был словно мальчишка, который первый раз выехал за пределы стен. Сердце трепетало и в какой-то момент захотелось кричать от восторга. Ему свободы не хватало!
Переночевать они заехали в постоялый двор. Там же отужинали. Елена, не довольная гуляшом и борщом, фыркнув, ушла к себе. Потянула было за собой Княжича, но он сослался на усталость. Фантазировать и привирать Лучезар мог, особенно, когда надо было избавиться от назойливости партнёрши.
Служанка, поселившаяся с ним, ушла в баню, а Лучезар некоторое время думал о подарке судьбы — то есть о тех, с кем он разделял путешествие. Да и о самом путешествии думал, и точно понимал — до Ладогора Снежного они не доберутся. Нет, не потому что дорога была опасной, а потому что туда
