Париж… до востребования - Наталья Котенёва

был для моих приятелей главным центром притяжения. Эта парочка, чувствуя ответственность момента, носились по галерее, как ошпаренные. Они повадилась в "Парижские кошки", готовы были быть всегда на подхвате, и польза от них была. В основном, та, что они не забывали нам напоминать, что уже настало время обеда, делали заказы пиццы, суши и еще каких-то азиатских блюд на вынос. Мои дорогие гейчики крутились возле Ратманова и рассыпали ему комплименты по поводу и без повода. Андрей только посмеивался и отшучивался.

А вот Крис с некоторых пор стал ревновать Орели к художнику, подозревая девушку в том, что она влюбилась в "славянского красавчика", как он называл Ратманова. Как-то я спросила у своей помощницы правда ли это, но она отмахнулась и сказала, что это такая же правда, как то, что она влюблена в Модильяни. Хорошо бы еще в это поверил Крис! Словом, в "Парижских кошках" жизнь вовсю бурлила.

В один из дней, уже совсем накануне открытия, я собиралась в типографию забрать тираж буклетов. Пригласительные были уже давно напечатаны и разосланы, а тираж художественного альбома с работами Андрея, напечатанный специально для вернисажа, ожидался накануне дня открытия выставки.

— Алекс, — отвлек меня голос Орели, — мне звонят из мэрии нашего аррондисмана и просят еще приглашений на выставку, те, что были, у них закончились. У меня есть, но кто их повезет? В мэрии извиняются и говорят, что некого послать. Я на телефоне, не могу оторваться, звонят клиенты из заграницы. Что делать? Кого бы послать? Мы ведь совсем рядом, можем отправить кого-нибудь?

Вот ведь непруха! Я слышала звуки дрели и удары молотка в выставочных залах, это означало, что все были заняты либо развеской, либо оформлением. Поэтому подумала и крикнула помощнице в ответ:

— Никого не посылай, я еду в типографию и по дороге сама заброшу. Давай сюда. Так быстрее будет.

Накинув плащ, перекинула сумку через плечо и уже у открытой двери приняла из рук Орели конверт с приглашениями.

Смарт стоял на подземной парковке пляс Бодойе, как раз напротив мэрии нашего четвертого аррондисмана. Выскочила из галереи и пошла вдоль улицы Севинье. Мэрия и вправду была совсем недалеко. Нужно было только перейти Риволи и пройти метров двести. Но черт меня дернул заскочить в китайский ресторанчик на площади Сан Поль. Хозяйка, китаянка по имени Линда была моей доброй знакомой и именно там мы, как правило, мы делали заказы на доставку обедов. Линда была молодая симпатичная женщина, очень доброжелательная и каждый раз, когда я заходила в ее бистро, она выходила из-за прилавка и обнимала меня. Вот и в этот раз, едва увидев меня через стекло, она вышла навстречу и уже по дороге что-то крикнула по-китайски своему мужу, стоявшему возле прилавка, мы обнялись.

— Добрый день, Алекс, я сказала мужу, чтобы он приготовил твое меню, как всегда.

Линда знала мой вкус и, даже не спрашивая, сразу приносила на мой столик салат из капусты с креветками, немы с курицей и рисовое пирожное.

— Как дела? Как твоя галерея? Я слышала, что скоро ты открываешь выставку какого-то известного художника?

Ого, об экспозиции знают даже в китайских забегаловках! Это уже настоящая популярность. Хотя, чему удивляться, Париж, он как деревня. Те, кто работает или живет поблизости друг от друга, общаются в кафе, обедают в одних и тех же местах, да, просто пересекаются каждый день на улице и со временем начинают общаться как хорошие знакомые и, действительно, становятся друзьями. А в таком квартале, как Марэ это происходит еще проще и естественней, чем в других районах Парижа. Так я и с парой Люк-Дени познакомилась. Мы как-то сидели рядом в кафе на пляс Сант Катрин, разговорились, почувствовали взаимную симпатию, я пригласила их выпить кофе в галерее, после мы стали общаться уже как друзья.

Быстренько отобедав, я решила сократить путь до мэрии и пробежаться коротким путем. отлично Все улки и закоулки своего района я знала отлично и могла пройти по нему с закрытыми глазами. К тому же вспомнила, что у меня закончились сигареты, это был случай забежать по пути в табачную лавочку, где хозяин держал специально для меня черные сигареты с шоколадным ароматом.

Не глядя по сторонам, я понеслась по улице Франсуа Мирон в сторону Табака, чтобы потом прямиком — и на площадь Бодойе. Владелец магазинчика, старый гей-бонвиван, увидев меня, сразу достал из-под прилавка блок, сказал мне комплемент о том, что я прекрасно выгляжу и я, послав ему воздушный поцелуй, вышла на улицу. Но только я ступила на узкий тротуар, как кто-то сильно дернул меня за рукав.

Глава 50. Куда ты опять вляпалась, Алекс?

Андрей.

Я человек спокойный. Неважно, что творится вокруг, я всегда сохраняю спокойствие. Так я себя сам воспитал, так нужно было для моей работы в спецназе, так я имел возможность правильно оценивать любые ситуации. Контроль и спокойствие — мой девиз. Практически ничто не может вывести меня из себя. "Спокоен, как слон" — это про меня. У меня даже позывной, когда я служил был "Слон". Он сохранился среди моих друзей и сослуживцев до сих пор. Да и габариты мои ее подтверждали. Но с приближением "дня Ч", открытия выставки, мне все-таки становилось не по себе, это ведь моя первая выставка, персональная и где! В Париже! Да, крутой жизненный поворот. Мог ли я подумать, что такое когда-то возможно. Это все Саша, Сашенька, Сашулечка. Девочка оказалась просто гениальным арт-менджером. Благодаря ее усилиями я стал чуть ли не самым популярным открытием сезона В Париже! Черт возьми, просто чудо какое-то! Профессиональная девочка, ничего не скажешь!

До открытия экспозиции и инаугурации Фонда Заводовского оставалось два дня. Все, кто работал в "Парижских кошках" были на высоком нерве, носились, как ненормальные, все, кроме меня. Внешне, как обычно, я оставался спокойным. А что нервничать-то? Все идет по графику.

Каждый день, если не было дел в мастерской, приезжал в галерею. Там уже все было готово, оставались лишь мелкие штрихи. Последняя развеска. Это изнурительная и нудная работа. Стоило переместить одну картину и все приходило в движение, тотчас что-то ломалось в логике и гармонии расположения работ и приходилось по десять раз все заново перевешивать. Саша проводила все дни там же. Она приезжала рано и уходила из "Парижских кошек" поздно вечером. Ее дергали из Фонда, постоянно кто-то звонил из заграницы, какие-то оплаты-проплаты и всякие бухгалтерские терки, которые могла уладить лишь она. Я