Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2 - Алексей Климин

пойти не пожелал и ей не позволил. Так что девушка просто снова наклонилась к самому моему лицу:

— Есть в тебе что-то… не знаю что… но, чувствую, интересненькое оно очень! Может все оттого, что ты из очень далеких земель?

Я постарался, как можно более равнодушно пожать на это плечами, но внутренне поднапрягся. Все ж опыт имелся, что завышенные, но неопределенные женские ожидания оправдать удается не всегда легко…

Но близость зависшего перед глазами четвертого размера и тревожащий чувственный аромат мозги от излишней суетности избавили быстро, заставив их принять как факт, что урвать разок, всяко лучше, чем, ни разу…

— И знаешь, в нем вот тоже что-то есть, — меж тем продолжила свою мысль эльфийка, посмотрев над моей головой на сидящего дальше Криса, — он тоже издалека?

Я машинально кивнул, но все ж напрягся — не хватало мне еще с приятелем из-за женщины вступать в конфликт.

— А?! Чё?! — встрепенулся с дрема тот, видно сквозь сон поняв, что его обсуждают.

Потом сфокусировал заспанный взгляд на великолепной девице и засмущался.

Та потянулась к нему ручкой и пощекотала под подбородком:

— Спи дальше, малыш, а взрослые пока сходят, прогуляются немного!

Кристиан от догадки, зачем пойдут гулять «взрослые», покраснел еще сильней, но угукнул согласно.

А я поднялся и предложил девушке руку.

— Куда идем? — поинтересовался у нее.

— Туда, — подняла она пальчик вверх, указав на ту часть галереи, которая сейчас была над нами.

Ну, туда, значит, туда…

Глава 37

Пока шли до выхода из зала, я краем глаза рассматривал эльфийку.

Сегодня в ее внешнем облике ничего от вчерашней провокаторши-воительницы не осталось. Одежда ее полностью соответствовала придворному наряду. Платье по цвету сочетало в себе гамму приятных осенних оттенков и очень подходило к глазам девушки. Волосы, как и у всех молодых дам, забраны оказались в сложную прическу — длинные локоны по спине, а надо лбом невероятное переплетение косичек, лент и ниток с бусами. С наворотов этих спускалась вуаль, которая ничего не укрывала, а стлалась сзади, ложась концом на небольшой шлейф. Ювелирки в тон тоже было навздевано вволю.

— А скажи-ка мне, Азуэль, — не удержался я и все ж спросил ее, когда мы оказали на относительно тихой лестнице, ведущей на второй этаж, — как так оказалось, что такая великолепная дама стала простой наемницей?

— Да как? Как — обычно, — пожала она плечами. — Батюшка мой, козлина эльфийская, возжелал однажды мою матушку, хоть и обычную человеческую женщину, но по молодости очень красивую. Ее уж нет, как лет сто… — вздохнула девушка растроено, и я не стал ее с рассказом подгонять.

Но через несколько ступеней, которые мы преодолели в молчании, она все ж продолжила:

— Страсть схлынула быстро, а ребенка, случившегося за этот краткий срок, драный эльфятина высокой родне в Лесу представлять не захотел. Просто слинял однажды в неизвестном направлении, когда мне и пяти лет не исполнилось, и был таков. Я сначала, подрастая, как матушка, в белошвейки подалась, благо кровушка ушастой родни на моих талантах сказалась положительно и тонкая вышивка давалась мне легко. Но, как оказалось, не с моей внешностью — вскоре от мужиков житья не стало. Мой приемный отец, появившийся у матушки года три спустя, как сдристнул родной папаша, был отставным воякой. Вот он-то мне азы боевой науки и преподал. Потом любовник у меня случился из наемников, и когда родители по старости лет почили, я тоже примкнула к одной из команд. А дальше уж дело наживное — кровь-то ушастых не только на белошвейном мастерстве отразилась.

К этому моменту мы уже поднялись на галерею и остановились возле перил, разглядывая скачущую в танце толпу внизу.

— Ну, а с моим сегодняшним появлением на балу в замке, и того проще, — продолжала эльфийка свой рассказ. — Команда, в которой я сейчас состою, выходила нынче на турнир уже во второй раз. И в первый, пару лет назад, хоть я тогда и не оголялась сильно, но все ж привлекла внимание герцога. Примерно так же, как ваша девочка в этот раз. Ну, я ж понимание имею, что для дела лучше, так что ломаться не стала и ответила на ухаживания его светлости. И не косись на меня так, красавчик, — поддела она меня в бок локтем и рассмеялась, — я не знатная дева, как ваша златовласка! Я взрослая, битая жизнью женщина! А такое будет поубойней всех мечей и магии…

А я что? Я ничего… не мне судить.

— Герцог вот, это быстро понял. А объезжать такую норовистую кобылку, как я, ему не особо привычно. Он больше нежных малышек любит, лучше даже крестьянок или простых горожанок, которые слова поперек ему не скажут. Ну, ты ж видел его цветник?

Я кивнул, юных цветиков я оценил.

— В общем, когда после пары-тройки встреч блеск новизны схлынул, расстались мы с герцогом вполне полюбовно. Но этот старый сластолюбец не только своим стручком красоток ценит, но и глазками! Уважает, когда вокруг него много красивых женщин. А приближенные-то его, тоже мужики в возрасте, так что супружницы их, в большинстве своем, те еще коровищи разжиревшие, — эльфийка задорно хохотнула: — Бедному нашему герцогу и посмотреть-то не на кого! Вот, мне с тех пор, через трактирщика «Золотой Розы», где я останавливаюсь, когда в столицу заезжаю, приглашения на балы и передают. А чего стоим? — удивилась она и потянула меня вперед, вдоль по галереи.

К этому моменту я заметил, что первые пяток выходящих на балкон оконных проемов уже почему-то закрыты тяжелыми портьерами, а вот дальше, многие еще стоят открытыми.

Мы приблизились как раз к одному такому, и девушка направилась внутрь, за шторы. Я, естественно, ступил за ней. Пока я осматривался, эльфийка сдвинула тяжелую ткань, укрыв нас и от возможных нескромных взглядов, и как будто даже от шума зала.

Маленький закуток, открывшийся моему взгляду, я бы обозначил, как не застекленную лоджию. По бокам выложенные мозаичным узором стены, а за мраморным парапетом, прямо по курсу, проглядывался парк в ночи, где видимыми оказывались лишь освещенная фонариками дорожка и цветник с кустарниками вдоль нее. Возле высоких перил по всей ширине маленького помещения пролегла такая же, тяжеловесная на вид, укрытая покрывалом лавка, с раскиданными по ней многочисленными подушками. На полу лоджии лежал длинноворсный ковер и приткнутым к одной из стен стоял одинокий, типа невысокого торшера, светильник, с блекловатым магическим камешком, создающим в комнате интимный полумрак. Вот, вроде и все, что здесь имелось.

— Уютненько, — констатировал я увиденное.

— Гнездышко любви! —