Князь Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

С Иваном Пущиным я решил встретиться в Летнем саду, так как и от нашей и от его квартир, парк находился в минутах ходьбы. Так и ответил на его записку, что буду ждать его на берегу Карпиева пруда.

По дороге я заглянул в булочную и купил там самый большой калач. Вспомнилось, как в раннем детстве Александр с няней любили ходить в Летний сад, чтобы кормить там уток. Да, иногда долетают до меня какие-то моменты особо ярких воспоминаний, связанные с жизнью Пушкина до моего прихода в этот мир. Откуда и что берётся, не знаю. Мозг — дело тёмное, зачастую необъяснимое, но работают же у меня братские чувства к Ольге и Лёве и это факт, от которого никуда не деться.

Пришёл я несколько раньше, чем мы с приятелем договаривались, и оттого, когда Пущин меня нашёл, калач, совместными стараниями меня и птиц, уже подошёл к концу. Если что — делился я с ними по-честному. Не меньше половины птицам скормил.

Мне к тому времени взгрустнулось. Впервые сообразил, какую сладкую часть детства Царскосельский лицей вырывал у своих воспитанников. Заодно решил про себя, что моему брату такого «царскосельского счастья» точно не нужно. Чересчур уж суровое учебное заведение вышло.

Очень мне интересно, зачем Иван Пущин, внук адмирала и сын генерал-интенданта, полез в тайное сообщество заговорщиков. Он даже, как мне показалось, принял некоторое участие в пьяных претензиях Кюхельбекера, сумев ввернуть пару фраз, окончательно настроивших уже ничего не соображающего Вильгельма против меня, когда понял, что я про его подвиги догадался.

— Александр, ты уже давно здесь? — нашёл меня Пущин на лавочке, где я меланхолично докармливал уткам остатки калача.

— Не слишком, но ты не опоздал, — глянул я на своего лицейского приятеля, отметив ещё раз про себя, что форма прапорщика лейб-гвардии ему идёт куда больше, чем шла Пушкину его служебная парадка.

— Я рад, что твоя дуэль завершилась столь благополучно, и к твоей пользе, — проследил взглядом Иван, как улетел в воду последний кусок хлеба, — Наши офицеры по достоинству оценили твою меткость и уверенную руку. Думаю, теперь найдётся немного желающих бросить тебе вызов без серьёзных оснований.

— Твоими молитвами, — заметил я, сохраняя всё то же расслабленное и умиротворённое выражение лица.

Пущин было вскинулся, чтобы возразить, но тут же передумал, сообразив, что я догадываюсь про те пять копеек, которые он внёс в причины дуэли.

— Да, я обзавёлся некоторыми значительными знакомствами, — чуть помолчав, не стал ничего опровергать Пущин, — Ты просто себе не представляешь, что это за люди! Титаны!

— Угу, и каждый второй из них, если не каждый первый, состоит в масонской ложе, — повернул я голову в сторону прогулочной лодки, где лицом к нам сидела довольно милая барышня, с интересом нас разглядывающая

— Пусть даже и так, но ты это к чему? — сам не заметил Пущин, как выдал себя.

— Просто пытаюсь своим средним умишком сообразить, что может быть общего у масонов и наших крепостных? И знаешь, как по мне — так плевать масонам на наших крестьян, если они не повод для какой-то их собственной цели. Наш народ для масонов — лишь причина, чтобы получить инструменты в свои руки, и не более того. Мне кажется, таких как ты — они попросту играют.

— Какие ещё инструменты? — недовольно поморщился Иван, которого моё сравнение покоробило.

— Я не силён в музыке, но думаю, что инструменты из вас попробуют сделать самые разные, как и принято в оркестре. Одним душещипательную струну про Польшу затронут, другим в уши фаготом дунут, чтобы взыграло человеколюбие против ненавистных крепостников-извращенцев, третьим и литавр хватит, чтобы ощутить себя, хотя бы в мыслях, выше всех остальных. Этакими вершителями судеб и Истории. Оно может и сработать, если дирижёр грамотный попадётся, — зевнул я, прикрывая рот ладонью, — Извини, не выспался, да и тема для разговора у нас скучная.

— Весь Петербург про масонов шепчется, а тебе не интересно? — тут же переключился Иван на светский стиль общения, отодвигая в сторону начало нашего разговора.

— Иван Иваныч… — протянул я, обращаясь к Пущину по имени и отчеству, — Когда ты будешь знать наверняка, что за карточным столом сидят три профессиональных шулера, ты сядешь к ним четвёртым?

— Но это совсем не так…

— Так, Ваня. Именно так. Сам не заметишь, как тебя масоны с пути истинного собьют. И я вовсе не исключаю, что когда-нибудь твой демарш принесёт стране и народу больше вреда, чем пользы. Но ты будешь свято верить, что глупости совершаешь по велению собственной души, а не под влиянием кого-то со стороны. И всё благодаря вашим спорам и понемногу внушаемой тебе вере в то, что ты — один из тех, кто на самом деле радеет за народ. Жаль вот, что это не совсем верно.

— Ты сейчас злишься из-за того, что сам не оказался среди этих достойных людей. Они же не только за лучшую жизнь ратуют, но и в карьерном росте помощь оказывают, и не только советами.

— Хочу тебя огорчить. В карьере я не заинтересован. Более того, три дня назад со службы уволился.

— Врёшь!

— Могу на кресте поклясться, — усмехнулся я в ответ, напомнив Ивану нашу самую страшную клятву времён обучения в лицее.

— И что? Куда ты теперь? Я понимаю, что ты князем стал, — призадумался было приятель, но ненадолго, — Француз, — через несколько секунд обратился ко мне Пущин по лицейскому прозвищу, весело скалясь, — Ты никак себе невесту богатую нашёл? Или мы тебя Тигром за быстроту ума зря прозывали? Решил свой новый титул на богатое приданое поменять? Гениальное решение! Богатейшие купцы и фабриканты не поскупятся изрядно мошной тряхнуть, лишь бы с князем породниться. А невеста-то хоть симпатичная или так себе подарок, пудов с пять-шесть?

— Бери больше, — не преминул я пошутить над «догадливым» приятелем, — Как бы не все десять, — искренне насладился я размером его выпученных глаз, и лишь спустя полминуты признался, — Но это шутка была. Жениться на приданом я не собирался и не собираюсь. По крайней мере в ближайшие лет пять — шесть, а то и больше. Приезжали уже к нам в имение невесты. Вроде и молодые совсем, и на вид — скромней некуда, а на деле