Торжество долгой ночи - Саша Кравец

подобрался ближе. До смерти он не имел привычки прислушиваться к старшим, а после – и подавно. Быть может, именно эта тлеющая строптивость роднила его с Джеймсом, вызывая тяготение к бунтарской натуре?..

– Такой дерзкий и смелый, – с придыханием ворковала девушка, игриво перебирая в пальцах галстук Джеймса, – может, нам следует познакомиться поближе?

– Неужели вы предлагаете уединиться?

Их лица находились в чувственной близости, намекающей на поцелуй, однако какая-то невидимая преграда не позволяла их губам соприкоснуться.

– Интересный мужчина, и совсем один. Думаю, я смогла бы скрасить твое одиночество.

Джеймс томно припал к ее шее, вдыхая запах духов, – выглядело это уж слишком интимно. Он скользнул выше, к уху девушки, и что-то прошептал. Благоговение вмиг улетучилось с ее лица.

– Какой же ты мудак! – за восклицанием незамедлительно последовала звонкая пощечина.

Джеймс насмешливо ухмыльнулся. Он не был бы предметом внимания Кая, если бы повел себя как-то иначе.

Вдоволь наигравшись, Джеймс поторопился скрыться во мраке набережной. Кай еще какое-то время смотрел ему в спину, пока ушей не достиг недовольный оклик Горана.

Глава 7. Медвежонок Бернд

Грей задержался в мастерской, намеренно не торопясь окончить рабочий день. Под запах горящего металла он увлеченно орудовал в днище автомобиля сварочным аппаратом – ликвидировал печальный итог столкновения клиента с асфальтным гребнем.

Одни мрачные мысли сменяли другие, удерживая здесь, под автоподъемником. Грей не хотел возвращаться домой, где злобной фурией метался Джеймс, не способный смириться с унизительной насмешкой Лоркана. Взвинченное настроение имело особенность передаваться быстро, как зараза, а Грей не видел приятных перспектив в том, чтобы лишний раз подпитывать ненавистью себя или, того хуже, внутреннего монстра.

Грей всмотрелся в готовый шов, начал обрабатывать металл грунтовкой.

Возвращение Джеймса в Порт-Рей не вызвало теплых чувств. С его появлением воздух как будто застыл без движения, а любимый дом стал чужим. Да и, признаться, с большой неохотой Грей готов был простить жестокость, которую друг проявил в адрес Нины почти сразу, как только явился.

«А с другой стороны, – искал компромисс Грейсон, – он ведь примитивный, как гайка, не со зла действует. Сам же страдает от острого языка и поганого характера…»

– Тук-тук, – раздался голос, от которого Грея всего передернуло.

В маленькой железной двери стояла Эрин и лучезарно улыбалась.

– Как ты меня нашла?

– Пришла к тебе домой, столкнулась с твоим парнем…

– Джеймс сказал тебе, где я? – Грей настолько был удивлен сговорчивостью друга, что даже не сразу вдумался в смысл услышанного. – Стой! Никакой он мне не парень, с чего ты вообще…

– Когда мужчины живут вместе, невольно задумаешься, – усмехнулась Эрин. – Расслабься, шучу. Да, твой приятель сказал про мастерскую. Сразу после того, как сразил мое сердце искрометными издевками. Он, конечно, тип потешный, больной на всю голову…

– Что тебе надо?

– Злишься из-за того вечера?

– Я в бешенстве, – сухо бросил Грей.

– Как мне загладить вину? Угостить пивом?

– Нет, хватит с меня пабов.

– Перешел на здоровый образ жизни? Может, прогулка на природе взбодрит тебя? – не сдавалась Эрин.

Грей устало отвернулся. В тени стеллажей взглядом нашарил растерянное выражение Винсента и кивнул ему, мол, чего вылупился? «Она что, зовет тебя на свидание?» – недоумевал призрак.

– Не думаю, что мне следует принимать твои приглашения, – у Грея сложилось стойкое мнение, что чем дальше он держался от Эрин, тем все более сокращался риск быть обманутым.

– Никакого подвоха, – попыталась заверить девушка, но ее ложь оставалась еще свежей в памяти и висела на душе свинцовым грузом.

Грей издал тягостный вздох.

– Надумаешь – заедешь за мной. Я живу рядом, смотри, – Эрин указала пальцем по направлению к кирпичному домику с красной черепичной кровлей.

Но ответом ей стало молчание. Задержавшись в дверях, девушка надеялась услышать от Грейсона хоть какой-то отклик, пусть оскорбительный, пусть резкий, ведь унизительней его тяжелого молчания не было ничего. Однако слова не давались Грею, даже если бы их скопилось в избытке. Сердце стеснила обида.

Эрин пришлось уйти, так ничего и не добившись.

«С ума сойти, – иронично протянул Винсент, – и что ей только приглянулось в таком увальне, как ты?»

– Не знаю, – Грей не горел желанием развивать эту тему. Тем более с покойником.

«Хочешь пойти?»

– Нет.

«Меня-то не обманывай, – захохотал Винс, – как будто я не знаю твоих истинных желаний. Стой, ты снова только что об этом подумал…»

– Отвали.

В тот момент Грей ненавидел призрачный голос больше всего на свете. Его нельзя было заставить умолкнуть, от него ни спрятаться, ни убежать. Винсент терзал несносной навязчивостью и категоричными выводами. Он никогда не был на стороне Грея, зато всегда добирался до сути, бередил уже зажитые раны и поднимал из глубины сердца все самое мерзкое, порочное, что следовало запереть в крепкий ящик и никогда не открывать.

Хуже оказалось то, что Винсент и правда знал Грея лучше его самого. Признаться, Грей действительно допустил мысль о том, чтобы принять приглашение Эрин. Всего на секунду, не дав времени найти себе оправданий.

Стараясь не замечать Винсента и его колких слов, он принялся спонтанно разбирать инструменты, не отдавая себе отчета в том, что стихийной уборкой создавал только больший хаос на рабочем месте.

«Не стоит идти. Только навредишь ей».

То ли Грей непроизвольно зарычал, то ли зверь утробно дал о себе знать, но обе сущности сошлись в одном: хотелось отчаянно биться головой о стену, только бы заглушить Винса. Грей с силой сжал кулаки и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Я уже не тот. Я контролирую себя.

«Правда? Скажи это моему трупу».

– Был повод, – удерживал противостояние Грей.

«Встань перед людским судом, и тебе скажут, что ничто не является поводом для убийства».

Грей бессильно встряхнул руками, опустил плечи. Он сдался под усталостью от борьбы с самим собой. На сердце нахлынуло чувство подавленности.

– И долго ты будешь подрывать мою уверенность?

«А я-то тут при чем? Можно приручить медведя кататься на одноколесном велосипеде, но кто даст гарантию, что в какой-то момент в нем не воспрянет животный инстинкт? Понимаешь, о чем я?»

Было бы что понимать.

– Ладно, ты победил.

И голос унялся. Грей и сам до конца не был уверен, – он согласился с Винсентом ради сиюминутного покоя или потому что поверил ему?

А были основания не верить?

Грей готовил мастерскую к закрытию в тишине, запер замки, сел в машину. Старушку «Шевроле» он давно поменял на подержанный «Вольво». Запах в салоне не тот, не родной, да и семейной историей приобретение похвастаться не могло, но пора