За гранью зеркала - Авдонина

кем. А Альберт Геннадьевич каков! С ней у него явно что-то есть, может они – любовники? На сегодняшний день у меня только один источник информации – это Карна или ее прислужница, как ее? Тыква. Что за имя такое? Но к Карне сейчас не обратишься – мне нужно найти эту дуру – Кристину Рыжову. Значит, план действий таков – сперва вгоню ума этой сумасшедшей, потом попытаюсь хоть что-то узнать у Карны про эту загадочную фигуру – Руту Францевну, а заодно и про своего отчима, а там подумаю – принимать предложение этой гламурной феи или нет. Времени у меня до осени.

К разрешенным часам для посещений больных я припарковалась около больницы, где коротала время до своей выписки Кристина Рыжова. На охране, по-другому регистратуру этого заведения назвать нельзя, у меня потребовали документы и спросив, кем я прихожусь больной, сразу же отказали в посещении, поскольку встреча с больными разрешена только родственникам. Но волшебная пятитысячная купюра открыла мне двери желтого дома ровно на два часа. Я устроилась на лавочке в уютном садике со стриженной травой и ждала, когда медсестра приведет ко мне эту девицу. Кристина равнодушно плелась за своей провожатой, как овца на заклание. Медсестра усадила ее рядом со мной и ушла, сказав, что у нас два часа.

Кристина была очень худой девушкой, а огромные глаза и черные волосы еще больше это подчеркивали. Она равнодушным взглядом уставилась перед собой и не проявляла ко мне никакого интереса.

– Меня зовут Сандра, – попыталась я привлечь ее внимание.

Она только скосила глаза в мою сторону и больше никак не отреагировала. Ну хоть что-то.

– Мне конечно все равно, как ты распорядишься своим телом, но твой эгоизм не имеет предела, – повторила я попытку.

– Ты о чем? – отреагировала девица.

– Я о твоем неудавшемся суициде. Душ много, тел мало. Знаешь какая там очередь? – кивнула я в неопределенную сторону.

– Что тебе нужно? – настороженно спросила Кристина, наверно думая, что я не в себе.

– Ну, если сказать прямо, то мне нужно, чтобы ты жила, хотя бы до определенного момента, а потом я тебе мешать не собираюсь.

– До какого момента? – в голосе прозвучала заинтересованность.

– Я скажу тебе чуть позже. Ты мне расскажи вот что – ты идейная самоубийца или просто обидел кто?

– Ты мать Тереза что ли? – усмехнулась Кристина.

– В данный момент для тебя – да, мать Тереза.

– Здесь таких целая больница и все хотят, чтоб я жила, представляешь?

– А ты, значит, не хочешь?

– Да ты меня вообще не знаешь и не представляешь, как мне было плохо! – взвилась девица.

– Так тебе просто нужно, чтоб тебя жалели? Ты думаешь, что тебе одной хреново?! Вот что я тебе скажу, красавица – найди того, кому хуже, чем тебе и помоги – сразу полегчает.

– Именно этим ты и занимаешься?

– Не будь идиоткой. У меня вполне конкретная цель, о которой я тебе скажу, когда ты выйдешь отсюда. А если ты повторишь свою попытку, то перспектива у тебя не радужная. Поверь, я знаю, о чем говорю. Там, за Кромкой, тебя встретят и это будет не добрый старичок на облаке, по имени Бог, а лютая тетка, которая определит тебе наказание. И не только тебе, а еще твоим потомкам. А у той, которая должна родится после тебя другого шанса исполнить свое предназначение не будет. Скорее всего, твои родственнички устроят тебе темную и сдадут куда-нибудь на задворки мироздания отрабатывать грех, так что ты лечись усиленно и поможешь мне кое в чем. Я приду к тебе после выписки, адрес и телефон у меня есть, так что не вздумай прятаться – все-равно найду.

Кристина сидела, открыв рот, я же не стала дожидаться ее ответа и, положив на лавку спелое яблоко, пошла к воротам больницы. Мне почему-то показалось, что она не будет повторять свою попытку самоубийства. По-моему, я ее, если не напугала, то точно заинтересовала, и наша встреча состоится в ближайшем будущем. А мне теперь предстоит найти ее суженого – Сергиенко Артемия Витальевича и как-то устроить им встречу с надеждой на их светлое будущее.

Надо все-таки сходить к Карне и расспросить про госпожу Рауде Руту Францевну – может и не откажет. Когда весь дом погрузился в сон, я снова шагнула в новый для меня мир, но облачный трон на этот раз пустовал – вот те на, а где ж хозяйка? Я посмотрела по сторонам и никого не увидев, пошла в дом, там среди стеллажей сновала Тыква, она так была увлечена своей работой, что не заметила моего появления. Я постучала кулачком по стеллажу, чтобы привлечь к себе ее внимание, она от испуга выронила папки, держащие в руках.

– Ты чего какая пугливая? – спросила я, помогая ей поднять папки.

– Я не ожидала тебя увидеть, – ответила девушка.

– А где твоя госпожа?

– Она и твоя госпожа тоже, – с ноткой упрека в голосе произнесла Тыква.

– Ну хорошо, наша госпожа, – постаралась я наладить чуть пошатнувшийся мир.

– Она готовит молодые души к перерождению, – шепотом поведала мне девушка.

– Ни фига себе! – только и смогла проговорить я. – А долго она этим будет заниматься – мне бы переговорить с ней.

– По-разному бывает, но она только ушла, поэтому не скоро.

– Слушай, а почему у тебя такое странное имя – Тыква?

– Это не имя, – вздохнула девушка, – это одно из наказаний.

– Расскажешь?

Мне было до жути любопытно – за что ее наказали. Тыква положила папки на пол и устроилась на нижней полке, кивнув мне, приглашая сесть рядом. Я тут же присела рядом с ней, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть налаживающийся контакт.

Родилась я по земным меркам очень давно, еще при царе Иване, по прозвищу Грозный. Батюшка мой Демьян Трофимович был богатым помещиком, хорошо мы жили, крепостных имели, да только одна беда – я единственным ребенком была у родителей, потому холили меня и лелеяли, батюшка во мне души не чаял. При крещении меня нарекли Дарьей, но дома меня звали на иностранный манер – Долли, так как папенька привез для меня фряжского учителя и ему было трудно произносить имя Дарья.

– Какого учителя? – осторожно вставила я свой вопрос.

– Фряжского, – повторила Тыква. – Из Италии.

– Прикольно, – только и смогла прокомментировать я. – Ты что ж, по-Итальянски шпарить можешь?

– Могу.

– А дальше что было?

Появился тогда в наших краях один молодой боярин, друг его пригласил на кабана поохотится в соседних землях, а с моим батюшкой они на ярмарке познакомились,