Синдром Вильямса - Марта Трапная

Глава 2. Эльфы

«Эльфы — северного происхождения. Об их облике мало что известно, кроме того, что маленького роста и предвещают беду». Хотела бы я посмотреть на тех, чей облик предвещает беду. Вот скажем, охотники. Облик у них самый обычный. То есть обычный для того места, где они живут. Я видела и чернокожих охотников, и тех, у кого кожа отливала серебристым блеском, будто тонкая рыбья чешуя. Видела хрупких, как богомолы, и громоздких, как поднявшийся на задние лапы медведь. Но я не могла по их облику понять, что они предвещают беду ровно до того самого мгновения, пока не понимала, что передо мной охотник.

Я закрыла книгу. Это был Хорхе Луис Борхес, «Книга вымышленных существ». И пользы от этого справочника оказалось совсем немного. И хотя меня предупреждали, что википедии верить нельзя, я все-таки отправилась туда. Не-е-ет, Борхес был неправ! Про облик эльфов википедии было известно достаточно много. И главным в облике эльфов оказались острые уши и длинные волосы.

Сначала мне показалось, что все будет просто: зеленая туника, обтягивающие коричневые лосины, желтый обруч в волосы… И вдруг мелькнула внезапная догадка. Я отогнала ее как невероятную. Но с каждой новой фразой догадка возвращалась. Холодком потянуло вдоль позвоночника, заледенели кончики пальцев. К концу статьи меня затрясло. И когда я дочитала до синдрома Вильямса, про недостающие двадцать генов в седьмой хромосоме, я чуть не застонала вслух. Они все неверно истолковали! Эти «недостающие» гены компенсировались другими. Вам не понять, у вас другая генетика.

Я поняла окончательно, куда попала. Здесь не было никого из наших. Здесь мы жили очень-очень давно. Так давно, что здесь нас считают выдумкой. Видимо, в этом мире тогда еще не было охотников, раз мы даже пытались сблизиться с местным народом. Синдром Вильямса — самое очевидное тому доказательство. Вообще-то, мы стараемся образовывать семьи только со своими. Я не настолько сильна в генетике, чтобы определить, что будет при слиянии настолько разного генетического материала. Странно, что от такого сочетания могут рождаться дети. И не просто рождаться, а еще и жить довольно долгое время. Но раз люди с таким сочетанием генов все еще появляются, значит, это были не единичные случаи. Значит, такие семьи возникали часто и у них рождались дети. И вполне вероятно, что интеллект у потомков первого поколения от таких браков был развит на уровне если не нашего, то хотя бы человеческого. И если бы они, в свою очередь, вступали в брак с такими же как они или с кем-то из нас, то интеллект бы не пострадал и дальше… Но потом что-то пошло не так. Может быть, в этот мир нагрянули охотники. А может быть, случилось что-то еще. Какие-то генные аномалии. Если бы я могла найти кого-то с этим синдромом и посмотреть, в чем дело, то… Хватит, Крепис, — оборвала я себя. — Ты больше не можешь смотреть. Но если бы я могла смотреть! Если бы я могла…

— Кристин, ты не забыла, что завтра все приходим в костюмах?

Передо мной стоял мой руководитель. Начальница. Не знаю, как ее называть. Глава клана рекламщиков. Черные-пречерные волосы, нос с горбинкой, огромные глаза, вечно пылающий взгляд. Иногда она приходила на работу в пять утра. Иногда не приходила совсем. Творческий человек, в отличие от меня. Ей можно.

— Не забыла. А ты кем будешь?

— Я-то? — она пожала плечами. — Может, тоже эльфом, как и ты. Может, друидом. В любом случае, мы должны завтра взять приз.

При слове «приз» оживились все присутствующие.

— А что за приз? А какой приз?

— Ходят слухи, что это будут билеты на новогоднее представление в цирк или большой дизайнерский торт.

Я постаралась изобразить должную степень радости. Увы, я многого не понимала в этом мире. Например, чем дизайнерский торт отличается от недизайнерского, или почему, если очень хочется попасть на представление, нельзя купить билеты самому? Впрочем, что такое цирк, я тоже знала очень приблизительно. Кажется, там по команде дикие животные прыгают через огонь и бросают друг другу мячи. Не думаю, чтобы мне там понравилось.

— Эх, жаль, я побрила ноги, а то бы пришла в костюме хоббита, — вздохнула Оксана.

— Не было у кельтов никаких хоббитов, — возразила Ирина. Ирина всегда и всем возражала. — Хоббитов придумал Толкин.

— Ой, ну подумаешь, что Толкин, а не кельты. Какая разница, кто кого придумал? — завелась Оксана. — Вон в «Братстве кольца» и эльфы, и хоббиты, все как-то уживаются.

— Я бы не сказала, что они уживаются.

— Я хотела сказать, что эльфов, которые в «Кольце», совсем не Толкин придумал. Может, до нас просто не дошли легенды про хоббитов? — не сдавалась Оксана.

— А до Толкина дошли?

— А до Толкина дошли!

— Так, девочки, — крикнула начальница, — только давайте не будем ругаться на почве эльфов.

Девочки замолчали.

Так, «Братство кольца» мы тоже запомним. И еще не забыть посмотреть, кто такие друиды и хоббиты, чтобы завтра хотя бы примерно представлять, кого изображают мои коллеги. Я с трудом дождалась конца дня, чтобы быстрее оказаться в одиночестве. Мне не терпелось как следует порыться в кельтской истории, немецких легендах и в старинных рисунках. Везде, где упоминались эльфы. А еще я ждала конца дня, потому что мне было тяжело общаться с людьми.

Странно, но никогда раньше мне не было так сложно вписываться в социум. По нашим меркам я еще нахожусь ближе к молодости, чем к зрелости, но едва ли мне кто-то рискнул бы сказать «поживи с мое» или упрекнуть в недостатке опыта. Я жила в разных мирах с разными социальными отношениями. В этом городе, на первый взгляд, все было просто. Главное — иметь паспорт, работу и все будет хорошо. Но не для меня.

Мне все они казались детьми. Маленькими, не очень воспитанными и неглубокими детьми. Мне казалось, что они не делают ничего полезного для своего народа, для своей жизни, для человечества (как они себя называли). Они постоянно что-то обсуждали, чем-то были заняты, работали, работали и еще раз работали. И все равно оставались ровно на том же месте, что и ребенок, научившийся читать, писать и считать, и только-только подобравшийся вплотную к настоящей учебе — к познанию мира и себя. Причем они вели себя так, словно подозревали, что им еще чему учиться, но когда-нибудь потом. Будто впереди у них много сотен лет жизни. Даже мы, которые можем позволить себе потратить десятки лет, чтобы найти ответ на какой-нибудь ничего не значащий вопрос типа как видят мир