Верни меня к жизни, волк - Светлана Ворон

class="p1">Может быть поэтому моя ночь после ссоры была особенно беспокойной? Или это потому, что я пережила чересчур насыщенный день?

Загадки никогда не давали мне расслабиться, и сегодня я насобирала их целый вагон! Уснешь тут…

После аварии я вообще спала плохо: сначала меня будили боли в сломанных костях, затем терапия принесла кошмары, где главную роль мучителей играли врачи.

Во сне я кричала, умоляла их прекратить пытки, но они продолжали истязать меня со злорадными ухмылками. Неудивительно, что в конечном итоге я захотела домой. Увы, но когда вернулась в Бепре, кошмары не отпустили…

Сегодня мой сон был таким же странным, как проведенный день. Передо мной вилась лента дороги, по которой я неслась на красном «камаро» с головокружительной скоростью, испытывая восторг и… чувствуя собственные ноги. Это было упоительно прекрасно.

Но затем дорога сменилась падением, машина превратилась в задевающий нервы аттракцион, уносящий в бездонную пропасть, а желудок попытался выскочить из груди в бесконечном тошнотворном полете.

Халле смеялся, не слушая мои мольбы остановить неподвластное мне движение, уговаривал получить удовольствие от веселья.

Он представился другом, но вел себя как настоящий оборотень — говорил одно, в уме держал что-то другое, скрывал важные тайны, которые я забыла, но очень хотела узнать! И, в конце концов, превратился в настоящее чудовище, приковавшее меня прочной цепью к сидению.

Что мама, что друг твердили, что желают мне только добра, а на самом деле отнимали самое ценное — мою настоящую личность, мою свободу.

Я чувствовала, что тело и жизнь мне не принадлежат, не могла управлять своими действиями и просто болталась в кабине карусели, как беспомощный зверек на привязи.

А затем вернулись врачи. Тот скромный водитель, не посчитавший необходимым выйти из «камаро» и показать лицо, во сне покидал автомобиль, но от этого не становилось легче: на нем оказывался белый халат, а в руке поблескивал шприц, которым он собирался истыкать мое настрадавшееся тело.

Я кричала и билась в паутине ремней, но что могла противопоставить его силе и власти? Он забирал меня и увозил с собой, а горю моему вторил из леса ужасный волчий вой, перерастающий в подчиняющий своей воле рев.

Как и всегда, во сне я, измотанная кошмарами, безмолвно открывала рот, но не могла выдавить ни звука…

Как и всегда, меня спасала мама, прикладывающая что-то прохладное к моему лбу, помогающая сменить неудобное положение и аккуратно поправляющая одеяло… Ее нежная забота, как и каждую предыдущую ночь, позволяла успокоиться и забыться глубоким сном до утра.

Глава 12. Мы знакомы?

Халле все-таки удалось убедить Шарлетт, что он будет хорошо обо мне заботиться и не позволит влипнуть в новые неприятности, да и появившийся у меня небывалый оптимизм послужил хорошим подспорьем, чтобы переубедить ее в споре.

Раньше мама ждала, что я вот-вот скачусь в черную депрессию, но теперь смотрела совсем другими глазами, с облегчением и надеждой. Ну, еще бы, ей больше не нужно было изыскивать способы отвлечь и развлечь меня, эта обязанность полностью легла на плечи Эрлинга.

С тех пор квэн стал частым гостем в нашем доме.

В некотором роде мы были практически неразлучны, виделись почти каждый день: несколько раз катались в тату-салон, чтобы мастер довел дело до конца, затем продолжили встречаться просто так, ходили в кино и заезжали в супермаркет, чтобы я купила домой еды, не дожидаясь, пока на это найдет время мама.

Частенько я замечала тут или там красный «камаро», едущий по дороге или стоящий на парковке, но ни разу не смогла разглядеть водителя, а Халле наотрез отказался рассказывать об этом человеке, мотивируя свою скрытность предупреждением доктора.

Ездили мы и в Борлене — родной город Халле, расположенный в пяти милях к северу от Бепре, где устраивали пикники на дворе большого частного дома возле могучего леса.

Жарили на костре мясо вместе с его сестрами и друзьями, устраивали вечеринки «в духе традиций квэнов», где ребята делились причудливыми историями из жизни народов севера, больше похожими на сказки или легенды.

А иногда просто смотрели вместе телевизор, сидя с Шарлетт.

Халле был отличным шутником, ему частенько удавалось рассмешить не только меня, но и маму, так что ей пришлось признать — общество Эрлинга в самом деле хорошо влияет на мое самочувствие.

Вопросом, зачем здоровому молодому парню понадобилась девушка-инвалид, я не задавалась — его красноречивые взгляды, полные надежды и ожидания, были громче слов.

Каким бы странным ни казался его интерес, я видела — Халле влюблен и ему без разницы, в каком я физическом состоянии. Это, не скрою, было приятно… но все равно не вызывало ответных чувств. Он был мне только другом.

Если между нами и существовала какая-то близость раньше, увы, она осталась в забытом мною прошлом.

Как бы там ни было, время шло, и Халле не мог проводить со мной каждую минуту. Его сестры также нуждались в заботе, а еще парень не должен был забывать об учебе и друзьях. Неизбежно я оказывалась иногда одна. И, несмотря на беспомощное положение, стремилась к независимости.

Шарлетт заплатила за бетонный скат с крыльца немалые деньги, и я постепенно осваивала прогулки в одиночестве. Устраивала путешествия все дальше от дома, до тех пор, пока не навострилась добираться до ближайшего магазина у бензоколонки.

Всего-то миля пути. Мои руки настолько окрепли, что я преодолевала это расстояние меньше чем за час!

И Халле, и Шарлетт категорически возражали, чтобы я отправлялась туда без сопровождения, и они составляли мне компанию так часто, как могли. Но мне не нравилось постоянно находиться под надзором нянек, поэтому, не слушая предостережений, я все равно поступала по-своему.

Бепре — городок некрупный, в нем почти все жители хорошо знали друг друга.

Вскоре я уже дружелюбно здоровалась с соседкой Ларинн, матерью троих маленьких детей, мимо чьего дома постоянно проезжала на инвалидной коляске, Хозе — чутким молодым охранником, всегда открывающим передо мной тяжелую магазинную дверь, и Маором, любезным кассиром, помогающим закрепить мешки с продуктами так, чтобы они не потерялись в дороге.

Взгляды прохожих изменились после того как я сделала татуировку. Люди больше не видели моего уродства. Узоры — это первое, что бросалось в глаза, отвлекая внимание от шрамов.

Я стала чувствовать себя уверенней и вместо того, чтобы опускать голову под жалеющими взорами, гордо поднимала подбородок, демонстрируя всем рисунок.

— О, привет, Флоранс! — поздоровался Маор с кассы, когда я въехала в магазинчик, в очередной раз ослушавшись требования сидеть дома. Он всегда