Книжные Черви 2 - Фаусто Грин

Ознакомительный фрагмент

внезапно вмешался Иван. – И отдам. Пусть плачет, сколько ей угодно.

Барыня скользнула по Инквизитору равнодушным взглядом.

– Выпороть бы тебя за дерзость… – с ленивой мечтательностью проговорила она.

– Это уж как вы пожелаете, – с почтительным полупоклоном, в котором практически невозможно было уловить издёвку, ответил Иван. – Хоть воском горячим обливайте, если нравится, только давайте уже о делах поговорим.

Барыня проигнорировала этот излишне смелый комментарий и действительно заговорила о деле.

– Нужно найти застёжку ожерелья с огромным рубином. Есть сведения, что она сейчас в Санкт-Петербурге. Поедешь ты и Троянская. Вы с ней, вроде, ладите. Возьми билет на второе число и давай туда. – Затем Варвара Петровна повернулась к Княжне с выражением брезгливой жалости на лице: – А от тебя, бестолочь, хочу, чтобы ты подружилась с той девицей, которая призвала Онегина. Потом начинай плавно капать ей на мозги, убеди её в том, что она влюблена в него, пусть побегает, он, скорее всего, её отвергнет. Это сыграет нам на руку. К девочке неплохо относятся остальные, она станет нашими глазами там.

– Подожди, Варвара. – Кирсанов напрягся, посмотрел в глаза Барыне и понял, что она пытается подстраховаться. Она не доверяла Печорину, а Мери не знала о том, что он призван. Девочка была просто пешкой в этой истории. Но вот если они с Печориным узнают о существовании друг друга, все планы могут рухнуть.

– Да? – Барыня с нетерпеливым недовольством вскинула глаза на Павла Петровича.

– Не нужно сводить Княжну с Червями. Пока что. Пусть поможет здесь Ане и Оксане, которой ещё восстанавливаться. Я тебе позже объясню, почему не нужно светить сразу всех. Не забывай, что про Княжну они не знают и даже не догадываются о том, что мы её призвали. По Москве и области полно жемчужин. Пусть ищет.

Барыня демонстративно потёрла виски.

– Хорошо, пусть будет так. А теперь идите. Паша, разбирайся с Мери и остальными сам. Я за их косяки скоро начну их стирать.

Иван коротко кивнул, Мери поклонилась. В этот момент, казалось, все в комнате почувствовали, с какой неприязнью она это сделала. Затем Инквизитор и Княжна направились к выходу. Кирсанов пошёл за ними.

Для Непримиримых Павел Петрович стал чем-то вроде названого отца. Он уравновешивал склочный характер Варвары Петровны и пытался относиться к подчинённым с долей заботы, сглаживая острые углы. Ведь всегда могло выйти, как с Маргаритой, которую в момент призыва попытались поработить вместо того, чтобы предложить добровольное сотрудничество и убедить в целесообразности и выгоде лично для неё работы на Непримиримых. Из-за этого им пришлось изрядно попотеть, чтобы сломить её волю, да и то ненадолго: девица всё равно вскоре освободилась и сбежала. Барыня даже хотела её убить, но Маргарита к тому моменту вошла в такую силу, что её уничтожение, скорее всего, стоило бы Непримиримым жизней нескольких ценных сотрудников. Варвара Петровна решила не рисковать.

– Ну, девочка, не слушай ты её… – Попытался успокоить Кирсанов Мери. – Ну, то есть, слушай, но не придавай чрезмерного значения.

– Павел Петрович, а как насчёт того, что она и так разорила мою семью и угрожает разорить их ещё больше?! – Мери с яростью посмотрела на Кирсанова. Вещи на столах задрожали. Карамазов с интересом изогнул бровь.

– Она этого не сделает, это раз. А два, Мери, они всё же не твои настоящие родители. Как бы тебе ни хотелось, но в нас нет ничего настоящего. И жизнь, которой ты живёшь, с людьми, с которыми ты живёшь, – просто подделка. Хочешь ты этого или нет.

Мери не знала, что ему ответить. Это был удар по больному.

– Поговорите, я подожду юную леди у машины. – Иван вышел. Ему было любопытно послушать, что не так с Княжной, но, с другой стороны, все имели право на свои скелеты в шкафу.

***

Пока вся страна выбрасывала недоеденные новогодние салаты, Печорин переживал о том, что в больнице кормили крайне скудно, и он голодал. Голод физический он пытался заглушить пищей духовной… Печорин безнадёжно проигрывал партию в «Героев 3», когда в палате появились Остап, Онегин и Мэл. Явление Онегина удивило Григория особенно.

– Предвосхищая ваш вопрос – до конца праздников меня не выпустят, – прохрипел Гриша.

Остап подошёл к кровати Печорина и торжественно вынул из рюкзака банку оливье и контейнер с жареным мясом. Григорий страдальчески посмотрел на Бендера.

– Что ж ты делаешь, гад? – скривился он.

– А что? Вон, Чичиков старался, готовил. Вы ещё хоть и не знакомы толком, но вот…

Печорин вздохнул. Посмотрел на Мэл и Онегина, потом на еду и вздохнул ещё раз.

– Мне нельзя ничего твёрдого есть. Швы. Говорить особо тоже. Так что рассказывайте, что у вас.

– У нас Вий. И пока никакой информации про новые жемчужины.

– А ещё у нас Ленский, – добавила Мэл, ощетинившись.

– Это что ещё за чёрт? – вскинул брови Печорин.

– Он мой друг, – мрачно отозвался Онегин.

– Ты серьёзно?! Ты всё ещё считаешь его своим другом после того, как он нас чуть не убил?! – возмущённо воскликнула девочка.

– Мэл, на полтона тише, – осадил девочку Бендер. – Мы всё-таки в больнице.

– Остап, ну ты тоже не видишь в этом проблемы?! – не унималась Мэл.

– Так, женщина, не кричи. – Григорий всё-таки подтянул к себе банку с салатом и ложку, несколько секунд поразмыслил и приступил к трапезе. – Женя, ты объяснишь мне, с чего этот ор?

– Я тебе не обязан отчитываться, – холодно и отстранённо ответил Онегин.

Печорин пожал плечами:

– Вообще не понимаю тогда, чего ты припёрся…

– Я не могу оставить Мэл после всего, что произошло, – так же бесстрастно объяснил Евгений.

– А, какой ты заботливый! Тогда кто-нибудь объяснит мне, в чём дело?

Остап постарался описать Печорину произошедшее предельно точно, но Мэл встревала и добавляла эмоциональные подробности от первого лица.

Григория заинтересовало, почему же Чёрный Человек не смог убить Тёркина и нет ли возможности использовать это себе на пользу.

У Григория было достаточно времени подумать о происходящем. А главное – продумать план, как служить двум господам одновременно и при этом выжить. Хотя то, что Непримиримые пустили его как разменную монету, много говорило о планах на него.

***

– Правильно ли я понимаю, – спросила Мэл, пока они с Онегиным в ожидании Бендера прогуливались по больничному двору, – что теперь мы вернули наши с тобой дружеские отношения, и ты вновь переедешь ко мне, чтобы охранять?

– Не совсем. Я действительно хочу защищать тебя…

– Ну, надо же!.. И поэтому ты хочешь вернуться?

– Не совсем. Прости, Мэл, но вы все были правы: я должен был начать самостоятельную жизнь. К тому