Дело № 1/0. Зеленое пламя - Милана Шторм
В этот раз кошка не ухмылялась. Она горько смотрела на Фроста и молча курила.
Все вокруг застыло, как и всегда, но больше это не удивляло. Стало привычным.
Интересно, сколько времени он потеряет на этот раз?
– Зачем пришла? – когда молчание затянулось, спросил Денвер.
Марла пожала плечами.
– Он называл меня своей кошкой. Мне было приятно, знаешь ли…
– Кто называл? – не понял Фрост. – Джек?
Кошка покачала головой.
– Вы должны были собраться раньше. Спасли бы намного больше жизней. И много судеб не оказались бы изломаны до неузнаваемости…
Фрост сжал зубы, сдерживая гнев.
– В чем ты меня обвиняешь? – резко спросил он. – В том, что я не разглядел в Рурке Тварей?
– Ты не разглядел в Рурке тьмы, – грустно улыбнулась Марла. – До сих пор не разглядел. Может потому что ее слишком много? Говорят же, что за лесом не видно деревьев.
– Но кто разлил эту тьму? – процедил Фрост. Дурацкий разговор. Бессмысленный.
– Я не знаю… Но вряд ли такие как я, виноваты больше, чем такие как ты, – ответила кошка.
Фрост крепко зажмурился. Открыв глаза, он с удовлетворением обнаружил, что стоит возле двери в допросную, а кошки и след простыл.
Ну что же, если он правильно полагает, то ему надо начать привыкать к вони шакала прямо сейчас…
***
Запах действительно был. Но то ли на войне Фросту встречались особенно «ароматные» шакалы, то ли этот просто чаще мылся, но, пожалуй, легкий дух псины не сильно раздражал.
Худой парень с трехдневной щетиной и затравленным взглядом попавшего в капкан щенка не выглядел опасным. Но Фрост знал, кто перед ним и не обманывался на его счет.
– Меня зовут Томас, – звякнув наручниками, произнес парень.
– Капитан Денвер Фрост.
Надо же… Джек Роквелл оказался тем еще шутником. Конечно, нужно соблюдать секретность предприятия, затеянного Шейком, и в допросную действительно стоило привести в оковах, но почему Джек не снял наручники, когда оставлял Томаса одного?
Вряд ли он боялся, что тот сбежит.
Шакал отвел взгляд и уставился на свои руки. Создавалось такое впечатление, что Роквелл привел в допросную настоящего преступника, а не того, кто должен будет присоединиться к странной команде, которую собирает Фрост.
Вспомнив, что он еще не видел напарницу Джека, хотя заочно принял ее в команду, Денвер поморщился. Все-таки зря он дал слабину. Надо было настоять на своем. Никуда бы Роквелл от него не делся: если он долгое время занимается тем, что пресекает деятельность Тварей в Рурке, не подписаться на затею Шейка он просто не мог.
Но сделанного не воротишь. Впрочем, для начала надо решить, подойдет ли ему сидящий за допросным столом шакал.
Сев напротив, Фрост кивнул на наручники:
– Зачем он тебя заковал?
Томас горько усмехнулся, а потом поднял глаза. Затравленное выражение никуда не исчезло, и Фрост понял, что этот парень время от времени упивается ненавистью к себе. Именно так смотрят люди, которые ждут, что окружающий их мир в любую минуту схлопнется, превратившись в преисподнюю, которую они заслуживают.
– Я вор. Попался с поличным, – наручники снова звякнули. – И Джек привел меня сюда.
Ну конечно! Вряд ли тот, у кого есть связи в преступном мире, может оставаться безгрешным. И Роквелл привел Фросту вора. Интересно, а если Фрост захочет посадить этого шакала за решетку, что сделает Джек?
– Это Джек тебя поймал? – спросил Фрост, пытаясь понять, раздражает ли его запах псины.
Томас пожал плечами, и наручники снова звякнули в тишине допросной.
– Он сказал, что я должен встретиться с человеком, который придаст смысл моему существованию. Наверное, это вы.
– И ты веришь Джеку?
Томас кивнул.
– Больше, чем себе.
– Почему?
Шакал облизнул губы, и его взгляд изменился. Он больше не был затравленным. Скорее, преисполненным горечи.
– У любого из нас есть секреты. Джек знает мои. Каждый из них. Некоторые грехи нельзя смыть со своей души, но он обещал, что работа с вами мне поможет, – произнес он, и по спине Фроста побежали мурашки.
Действительно… экземпляр.
– Джек сказал тебе, чем ты будешь заниматься? – осторожно спросил Фрост.
Парень, конечно, ему не очень нравился, но нельзя было пренебрегать тем, что он совершенно спокойно сидит в допросной напротив капитана полиции и без страха рассказывает ему о себе. Вещи, которые полицейским лучше не знать.
Если этот шакал будет мыться почаще, пожалуй, можно взять его в команду.
– Сказал.
– И ты согласен работать против своих?
Томас скривил губы, и его лицо исказила гримаса отвращения.
– Когда в сточной канаве находят тельце маленького мальчика, неважно, кто его убил: человек или Тварь. Убийца должен понести наказание, кем бы он ни являлся. Быть Тварью в Рурке очень удобно. Здесь уверены, что нас не существует. Это опьяняет.
– Тебя тоже? – мурашки исчезли, и теперь Фрост чувствовал холодок на затылке.
Томас пожал плечами.
– Я просто вор. Среди людей воров намного больше.
– Потому что Твари больше любят убивать? – ухватил мысль Фрост.
– Потому что для многих из нас это имеет смысл, – поправил его Томас. – Но это не отменяет необходимости жить по человеческим законам. Нам достался именно такой мир, и стоит научиться наслаждаться тем, что есть, а не тосковать по несбывшемуся.
Несмотря на странные слова, Фрост понял, о чем говорит шакал. В старые времена чудовища, похищающие детей и невинных дев, чтобы провести кровавые ритуалы, были не легендами, а страшной реальностью. А потом люди начали давать сдачи, и Тварям пришлось научиться жить по-другому. Спрятаться среди людей. Похоронить собственную сущность под человеческим лицом, и только лишь изредка позволять ей выходить наружу.
– Мне нравится, как ты говоришь, – Фрост сунул руку в карман сюртука и вытащил ключи от наручников. Освободив шакала, он снова посмотрел тому в глаза.
Недоверие и настороженность. Сегодня мир этого парня не схлопнулся, и он не понимал почему. Впрочем, Денверу было плевать на внутренних демонов Томаса. У него было полно своих собственных.
– Я могу быть свободен? – спросил шакал.
– Где ты живешь? – вместо ответа поинтересовался Фрост.
– В Термитнике.
Очень хорошо. Кажется, у свежесобранной команды есть место сбора. Осталось предупредить хозяина, что ему время от времени придется встречать гостей. В Термитнике легче
