Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Оставалось лишь смотреть на него и вздыхать тихонько, чтобы не услышал никто. Ее-то Андрей на танец не пригласит. Зачем ему Марина Клюева, когда он с красавицей Котлубицкой пришел? Та, кстати, была нарасхват, ни одного танца не пропустила.
Но вот стихла музыка, слуги стали вносить в зал подносы с шипучим вином. Часы начали отбивать полночь.
— С Рождеством, дорогие мои! — первой поздравила всех Елизавета Львовна.
— С Рождеством! С Рождеством! — эхом понеслось со всех концов зала.
— За океаном считают, что шипучее вино нужно испить до дна, пока часы бьют, и желание загадать. Обязательно оно сбудется, — произнесла Забава Генриховна и залпом осушила свой бокал.
«А вот пусть Андрей Ильич со мной два танца подряд станцует! Даже если ему этого не хочется!», — промелькнуло в мыслях у Марины, и она, подражая госпоже Петрофф, выпила до дна.
Голова закружилась, то вино ударило. Снова зазвучала музыка, и девушка, чтобы ее такую подвыпившую не пригласил никто, забилась поглубже в кресло за спинами стариков. А Звягинцев опять с кем-то танцевал. И почему-то стало обидно, что шанс потратила на глупое несбыточное желание.
Но вот гавот доиграли, и Марина, следя глазами за начальником, не сразу заметила, что таракан Марио весьма целеустремленно к ним направляется. Забава Генриховна раньше сообразила.
— А скажи-ка мне, Марина Клюева, что это наш Мусканини глазами тебя пожирает и явно на абордаж рвется? Вроде ты не самая завидная невеста для графа, не в обиду будет сказано.
— Ой, — сказала Марина. — Спрячьте меня, пожалуйста.
— Лизонька, как же так? Куда Сергей смотрит? — пожурил Доничев. — Привел девочку на бал и сбежал сразу после полонеза.
Ланская смутилась.
— Ой, да зачем? — Марина и вовсе растерялась. — Сергей Александрович и не мой кавалер вовсе, он мне как брат названный, он сам так сказал.
— Брат или нет, а этикет свое подразумевает, — отрезала Володенская.
Но Ланской словно почувствовал, что о нем говорят, выскочил, как чертик из табакерки, из-за спины матери своей.
— Милые дамы, вы без меня заскучали? — улыбнулся обаятельно.
— Сергей Александрович, если я скажу «фас», вы таракана загрызете? — пропела Забава Генриховна. — Он, похоже, Мариночку нашу скомпрометировать хочет.
— Еще не хватало! — нахмурился Ланской. — Я за матушкину любимую ученицу и льва загрызу, а вы про какого-то таракана!
Марио, видимо, определив, что численный перевес сейчас на стороне Марины, резко свернул в сторону и, как только зазвучала очередная кадриль, пригласил еще какую-то даму. Девушка поискала глазами Звягинцева. Нашла. Похоже, в этот раз танцевать он не собирался, но и Котлубицкая на его локте висела плотно. Чирикала о чем-то. Сам же Андрей Ильич выглядел хмурым и недовольным. И тоже шарил по залу взглядом. Наконец, увидел их компанию — Марина едва успела глаза отвести, но боковым зрением следить продолжала — что-то довольно резко сказал спутнице и повел ее к приятной молодой паре. Женщина там была чем-то похожа на Любаву, хоть и не такая красивая. Клюева решила, что, наверное, сестра.
А потом Андрей пошел прямо к ним. Шел и не видел, что Котлубицкая довольно экспрессивно высказав что-то родственникам, двинулась следом. И так у нее споро получалось среди людей пробираться, что у самых кресел, где Марина со знакомыми сидела, Любава своего спутника догнала. И снова на локте у него повисла. Звягинцев раздражения своего ничем не выдал, но лицо у него стало каменное. Хотя раскланялся он с компанией с искренней улыбкой, дамам ручки поцеловал. Всем, кроме Клюевой. На нее лишь взгляд бросил, бровь приподняв. Мол, ну и как ты тут, помощница? Та куда-то поверх его головы посмотрела и улыбнулась — у Забавы Генриховны прием подметила. Она как поглядит вот таким способом, так сразу кажется, что никто до нее не дорос, одна она все на свете знает, об окружающих в том числе. Уж непонятно, получилось или нет, но Звягинцев отчего-то довольным не выглядел.
Общая беседа тут же на импер-кунов переключилась. Роза Фернандовна Андрея расспрашивала о Королевишне. Оказывается, эта кошка чуть ли не первой наградной в Ухарске была. Андрей отвечал охотно, сам здоровьем котят от Дульсинеи интересовался. Котлубицкая так на его локте и висела, да все охала и глаза закатывала, вереща, какие котятки милые и пушистые. Марине ее укусить хотелось.
Чуть полегче стало, когда Мигелито подошел. Поздоровался, устроился у Марины за спиной и начал тихо, так, чтобы никто больше не слышал, шуточки в адрес Любавы отпускать. Под конец девушка уже с трудом смех сдерживала. А тут и музыканты на свои места вернулись, следующий танец начинался.
— Андрей Ильич, ну теперь-то вы пригласите меня, — капризно потребовала Котлубицкая.
— Простите, нет, — решительно отрезал Звягинцев. — Я этот танец Марине обещал, — и посмотрел так пристально: «Только посмей отказаться!».
Мигелито, который несколькими секундами раньше предложил девушке именно в танце спасти ее от скуки, аж поперхнулся. Ехидно хохотнул Ланской. А Марине что оставалось делать? Начальство велит, знаете ли. Встала и пошла. Не сразу и поняла, что за вступление. А тут — чардаш![1]
Медленно-медленно, еще не касаясь друг друга вытянутыми руками. Еще только раздумывая, обещая, сомневаясь. Глаза в глаза. Пар в центре зала осталось немного, не все рисковали. Сложный он, чардаш. А Марина этот танец любила. За вот эти переходы от раздумья к безумной скорости, за то, что ноги сами начинают выплетать кружева в ритме ускоряющейся мелодии. Но никогда не думала, что придется — вот так. Даже когда их в гимназии учили, девочки в пары становились, каждая женскую партию вела. А мужская сложнее. Получится ли у Андрея? Впрочем, она не сомневалась: получится!
И вот они уже несутся по кругу, ноги двигаются так, словно связаны одной нитью, его рука лежит у нее на спине, а потом — полет, практически парение, а он успевает отбить каблуками ритм и — ловит. Это что было? Время ли выяснять? Да, вот сейчас, пока снова медленно, пока не касаешься даже кончиков пальцев. Только
