Класс: Созидающий 2 - Арлен Аир

Четвёрку конфликтных парней мы решили не оставлять на произвол судьбы. Их отнесли в последнее купе и усадили там. Пусть они и выступили против меня, но это не повод дать им умереть от холода.

Кузнецов, как только очухался, развил бурную деятельность. Он быстро выяснил, как можно обеспечить всех едой и питьём. Народ постепенно начал приходить в себя и без моих артефактов, и всех нужно кормить. Катерина пока оставалась без сознания. Кузнецов настаивал на её лечении, но я заверила, что беспокоиться не о чем. Пусть восстанавливается естественным путём.

Очнувшийся Зуев первым делом спросил, где Юлька. Заверили, что с ней всё хорошо. Ну, почти. Ей достался малый лечебный артефакт, а также помощь Даши. Мы с Дашей отнесли Юльку в душевую, вымыли, подобрали бельё и одежду и уже в таком виде показали Зуеву.

Для Владимира я тоже кое-что нашла из одежды. Мужские вещи были глубоко запрятаны, пришлось серьёзно покопаться. Чтобы не смущать лейтенанта, когда он очнётся, я сначала протёрла его влажными салфетками, а потом одела трусы и широкую футболку. Спортивные штаны, носки и толстовку я положила рядом.

Моя кровать оказалась достаточно широкой, чтобы на ней поместились трое: Катерина, Юля и Владимир. Красиво так, в рядочек.

— Даша, приглядывай за ними. Когда очнутся, объясни, где они находятся. А я пойду наших кормить, — поручила я девушке и выволокла наружу мешок с колбасами.

Сверху накидала хлеба, собираясь сделать бутерброды. Готовить что-то более сложное без печки, оставленной на базе, было невозможно. Кузнецов пытался разобраться с титаном, но ничего не получилось. Нагреватель воды работал от электричества, а как его запустить в поезде, мы не знали.

Нож для нарезки колбасы у меня был свой, а посуду я взяла в купе проводников. Там же обнаружила припасы сатанистов. Неплохие рыбные консервы, икра красная, различное печенье. Это я тоже все забрала и стала разносить по купе нехитрые закуски. Кто-то уже пришёл в себя, кто-то ещё нет. Значит, поедят позже.

В разгар моей деятельности в роли официантки прибежали Вадим с Максимом. Они прошлись по трем пассажирским вагонам и теперь отчитывались об увиденном.

— Второй вагон такой же СВ, возможно, он для чертей был предназначен.

— Все бы они там не поместились, — мысленно прикинула я размеры купе и число рогатых.

— Сатанисты могли брать с собой не всех слуг. Часть в этом вагоне, часть в другом, — пожал плечами Вадим. — Но это не главное. Третий вагон — плацкарт, забит всякими коробками, и вот! — Он протянул мне большую дорожную сумку.

Заглянув в неё, я искренне обрадовалась. Здесь лежали все наши наручи, кольца и прочие украшения, изготовленные мной. Всё, что с нас добросовестно сняли, лишив защиты.

— Мы только не знаем, где чей наруч, — почесал затылок Вадим.

— Кроме своего и Максимова, боюсь, тоже не вспомню, — сказала я. — Придётся подождать, когда хозяева наручей очнутся и сами вспомнят, кто что носил.

Мой наруч самый нарядный, его трудно перепутать. И Максим без проблем нашёл свой. Командирские наручи мы тоже дружно опознали. Вадим с неким сомнением выудил комплект артефактов, покрутил в руках и заявил, что левый наруч точно его, а насчет правого он не уверен.

— Ирина, ты кормить народ собираешься? — прервал наши изыскания Кузнецов. — Что попить, я тут на полке у проводников нашёл, но еды мало.

Пришедших в себя людей становилось всё больше, и мне уже не нужно было бегать и делать всё самой. Нашлись помощники. Анна взялась курировать парней из своей группы. Сержанты тоже бдили. Кузнецов накормил четвёрку менее сознательных ребят и уже собирался культурно попросить их на выход, мол, здесь наши пути сотрудничества расходятся. Но вдруг в коридоре раздался громкий голос Вадима:

— Господа-товарищи! Я всех поздравляю, сегодня двенадцатое число, восемь утра. Наша порция тварей ожидает снаружи!

— Да что за чёрт?! — досадливо произнёс Ильин.

— Не вспоминай чертей всуе, — назидательно ответил ему Кузнецов. — Лучше думай, как воевать. Оружия-то нет.

— Кстати, а где оно? — заинтересовалась я.

Максим с Вадимом развели руками.

— Мы посмотрели в том вагоне, запасы с краю. Могли наши автоматы куда подальше засунуть или вообще так и бросили на базе. Зато здесь в сумке наручи и кольца. Парализуем тварей и прибьём магией. Я за сегодняшнюю ночь до двенадцатого уровня прокачался.

— У меня уже тридцать шестой, — похвастался Максим и стал деловито выбирать кольца с парализующим эффектом.

— Эй, эй! Нам тоже оставьте добычу, — спохватился Кузнецов.

Дальше военные стали разрабатывать тактику. Двери двух вагонов откроют с обеих сторон. Работать будут в парах. Один со щитом, второй с парализаторами.

Высунувшиеся из своих купе омоновцы ничего предпринять не успели, а мой наруч уже показывал отсутствие тварей поблизости. То есть расправились с тварями в считаные минуты.

— Пойду выставлю бывших своих трусливых ребят. Снаружи уже безопасно, — сообщил Кузнецов, когда твари были все перебиты.

— Какие дальнейшие планы? — поинтересовалась я у парней. — Нужно другой транспорт искать или на поезде поедем?

— Михаил Иванович пришёл в себя. Обещал посмотреть, как этот поезд двигался, — ответил Вадим.

— Может, устроить место для совещаний? — стал озираться Ильин. — Неудобно, когда все по купе сидят отдельно.

— Могу срезать перегородки и из двух помещений сделать одно большое, объединив с коридором, — предложил Максим.

Так и поступили, переместив парней, кто был в первом и втором купе, временно в другие.

Пока шли перестановки, я сходила в схрон и с радостью увидела, что все наши подопечные очнулись. Даша пересказала им события этой ночи. От себя я добавила, что уже приходили твари, и мы с ними успешно справились. Сколько было штук, не могу сказать, так что на всякий случай будем ждать и ночных.

Даша закончила кормить Владимира, дальше удерживать его в схроне не представлялось возможным. Командир рвался руководить личным составом и держать руку на пульсе. Выглядел он мрачным и угрюмым.

Вадим с Максимом вынесли его из схрона и посадили в уже оборудованное помещение для совещаний. Попутно они же просветили лейтенанта, что, кроме нас троих, никто его на кресте распятым не видел. Он, конечно, может и дальше пребывать в унынии, что не проявил себя в должной мере как руководитель, но какой в этом смысл? Ситуация была неоднозначная. Ничего он сделать не