Шиза, Хром и всякая хтонь - Влада Багрянцева

– Ну, типа.

Хром знал, что она ему не верит. Чувствовал. И убедить сложно – девчонка на эмоции выходит неохотно, держит все в себе, будто железная леди, но попытка не пытка, куда уж хуже. На шее у нее кулон в форме сердца, Хром его сразу приметил под курткой: вроде не напоказ, но на виду, аккурат промеж сисек. Он такие последний раз в школе видел, однокласснице покупал в подарок на 8 Марта. Дешевый, даже по меркам одиннадцатилетнего Васи Хромова, копившего со ста рублей в день, выделенных ему матерью на столовку. Одиннадцатилетки любят такую ерунду, но вот чтобы двадцатипятилетки такое носили по собственной воле…

– Дашь цацку поглядеть, расскажу.

Хром откинулся на спинку автокресла, вытянул затекшие ноги и завел руки за голову, будто сдаваясь.

– Ага, щас. Разбежалась, – фыркнула девчонка.

– А чего переживать-то? Пушка у тебя, отбитые нос и почки – у меня. Не хочешь – не надо, я завтра у Шизы про это сам спрошу.

– Про что? Про что ты там спросишь?!

Она завелась. Отлично. Так читать людей Хрому было проще. Эмоции – они как катализатор: запусти процесс, раздраконь, а потом сиди принюхивайся. Но спецом в людей вглядываться всегда сложнее, Хром чувствовал, что это ему будет стоить всех последних сил. Так-то оно само периодически прилетает, как отзвук со сцены в туалете клубешника. А вот стоит намеренно начать присматриваться, как эта штука внутри него сжирает человеческого топлива больше, чем «Гранд Чероки» за километр. Но Хром поднапрягся, не в обиду джипу, и все-таки увидел.

– Спрошу, чё за кипиш у тебя случился девятого августа? Лет девять-десять назад.

Глаза у девчонки словно остекленели, заблестели. Она схватила кулон, зажав в кулаке, будто хотела защитить. Хром продолжал сидеть как сидел, расслабленно и не шевелясь. Ну же, давай, подруга… Наконец она сдалась, отстегнула цепочку и кинула Хрому, предупреждая, чтобы не открывал, а только смотрел. «Глок» в ее руке теперь потряхивало, как и Хрома, но он старался держаться спокойно, правда, слабость уже накатывала волнами, аж блевать хотелось.

Еще одно усилие. Согрев цепочку с сердечком в ладонях, он закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Образы появлялись один за другим, расплывчатые и очень-очень далекие, Хром едва успевал за ниточкой, тянувшейся туда, в старший девчачий отряд, к далеко не первому по счету парню, но первой настоящей любви. И среди ненужных такое случается. Продравшись сквозь слои чужих воспоминаний и эмоций, Хром наконец увидел то, что искал.

– Мальчик, три двести. Твой и того парня, которого пришили недавно. Не этого, Кирюху-торчка, а другого. Посолиднее.

– Беса, – хрипло сказала девчонка.

– Ну, тебе виднее. Я не всегда четко вижу. Знаю только, что вы давно не вместе – ты мелкая была, он постарше, как родила, так и попрощалась с обоими, развели вас дороги.

– Ты что, экстрасенс?

– А х… хтонь его знает. Но для Шахтера я инфу точно так же пробивал. Ну и чё, поверит твой командир в такое?

В ответ ему лишь грустно пожали плечами. Глаза у девчонки покраснели – даже в тусклом подвале легко заметить, как она будто вся сжалась изнутри от накативших чувств и воспоминаний. Хром больше ничего не говорил – лишнее. Та, постояв немного, молча забрала свою цепочку и направилась к выходу, но уже у самой двери, обернувшись, спросила:

– А про мальчика ты что-нибудь видишь? Какой он сейчас?

Хром чувствовал что-то, но выразить не мог, поэтому решил не обнадеживать. Четкости не хватало и свежих каких-нибудь вещей, о чем он ей и поведал. Она словно вновь была шестнадцатилетней и беззащитной, и Хрому ужасно захотелось по-человечески ей помочь найти сына. Он даже не подозревал, что, присмотревшись, вскроет старый нарыв, который до сих пор ноет где-то внутри. И, судя по его ощущениям, так было с каждым в этой шайке брошенных детей, по стечению печальных обстоятельств, ставших семьей.

– Кстати, я Винни, – сказала она уже почти из-за двери. – Только не ржать, а то подстрелю.

«Да что там смешного, – подумалось Хрому. – Ну была в детстве пухлой, с кем не случается».

– Зато сейчас красивая, – отозвался он. – А я Вася Хром. Благодарю за суп.

– Это Шиза варил.

Дверь закрылась, снова превратив подвал в камеру хранения. Стало неуютно. Хром намазал все свои повреждения и жалел, что девчонка не оставила ему больше сигарет. Он был уверен, что к готовке супа, батону и валенкам причастна какая-то женщина, и вот снова всплыло нечто странное, связанное с этим Шизой: никаких знаний, видений, ощущений, только левая деза, чего с Хромом еще не случалось приблизительно никогда.

Без подсказок

Судя по тому, что узоры внутри прямоугольника на полу выглядели совсем не так, как их изобразил вчера Хром, ковер в какой-то момент времени успел составить компанию буфету.

– Привет, ковер. Я по тебе даже соскучился. Чё за мультики покажешь?

В прямоугольнике красовалось всего несколько линий, поэтому раздумывать особо было не над чем, – то ли пуля, то ли палец, то ли помада. Когда рядом возникла еще и круглая хрень с крышкой, похожая на пудреницу, Хром решил – точно помада.

– Баба, ну, – проговорил он. – Это я и так знаю. Притарахтела в ночи, ты, походу, еще отсутствовал.

Махнув рукой, он зевнул. Захотелось сплюнуть, потому что сосало в желудке не от голода, а от отсутствия утренней сигареты, но Хром сдержался. Харкаться там, где живешь, не принято ни в одном кругу местных, и не только джентльменов, и не важно, что он тут меньше суток. Было бы прекрасно, если отпустят сегодня – проблем с работой ему не надо. Богдаша, конечно, если что, прикроет, даже несмотря на родившую супругу, но до этого хорошо бы не доводить.

Справляя малую нужду в ведро, Хром с холодным недовольством – нужно его сильно довести, чтобы выбесить, – прикидывал, сможет ли хоть пару раз отжаться или лучше не кантовать отбитые бока. Так-то по работе он регулярно форму поддерживал в качалке, но простую зарядку с детства не пропускал, даже когда болел, и сейчас давать слабину тоже не собирался. Потому, отойдя к