Сокровища монастыря и плащ-невидимка - Анатолий Николаевич Овчинников

понятно, что как можно короче. Там было и про лунную базу с порталом на их планету, и про посадочный модуль за океаном, от которого видно созвездие с их звездной системой, про то, как и где погиб Инь, и как она очутилась в этом месте (где утонул флайер), которое специально пометила на обороте одной доски в координатах, принятых в их счислении. Она прорисовала схематично крутой изгиб реки, соседний лес, высшую точку обрыва, где находилась она, и откуда свалился флайер и даже нацарапала зверя, который утопил все её надежды.

Кинув все в сумку, она отправилась в сторону увиденной ею ранее перед посадкой — часах в двух ходьбы — накатанной дороги. Подождав там еще два часа, она увидела двигавшийся ей навстречу караван повозок и вооруженных людей. Динь вышла на дорогу, двое опередивших всех всадников, завидев её, развернулись и ускакали обратно к своим. Динь подошла ближе к основному отряду и издали начала кричать остолбеневшим путникам: «Я — Динь, я посланец планеты Би-Джис, я пришла к вам с добром и с миром. Наш корабль попал в аварию, один из нас погиб, я прошу у вас помощи…».

Речь её состояла помимо горловых звуков, также и в дополнительных поясняющих движениях тела и конечностей — у этого вида гуманоидов голосовые связки не были сильно развиты по особенностям гортани, поэтому эволюционно общение включало в себя определенное позиционирование конечностей, почти как мимика у людей, только у нас это эмоциональная добавка, а у би-джисов смысловая.

Подвиг стрельца Оглобина

«Грамота от старца Герасима настоятелю Сретенского монастыря архимандриту Гермогену».

«Спешу уведомить Ваше преподобие о необычайном происшествии с обозом, коий Вашим соизволением направлен был на Дон на Острую Луку ставить монастырь Рождества Богородицы. При подходе к месту, уже ввиду речных холмов к полудню вдруг воротились дозорные, да так поспешливо, что стрельцы наши было запалили фитили, да зазря… У придороги вбок на Казачий Погост они завидели Нечто: человек — не человек, зверь — не зверь, но все же создание едва ли Божие, но и не диавольское. Оно было высотой в два аршина с четвертью, имело руки (о четырех перстах) и ноги, аки человек, но и хвост, аки скотина; завидев нас, Оно начало дёргаться и подпрыгивать, раскрывать пасть и что-то горланить по-своему.

И тут стрелец Пафнутий Оглобин самовольно со страху — как потом признался — пальнул в это Нечто из пищали и Оно упало бездыханным, простреленное насквозь. Одежда оной твари была из блестящего тряпья и вся в крови, рядом с телом валялась сума. В суме обнаружились всякия мелкия вещи, да две дощечки с непонятными письменами (уж не лазутчик ли крымский?), да чудной балахон от дождя. Дощьки с балахоном я велел сдать в монастырскую опись, прочее разобрали стрельцы и монахи. Тело мы закопали у развилки на Казачий Погост, могилу придавили приметным камнем. К вечору будем на месте закладки монастыря. Помогай нам Господь!».

Наше время. Группа доцента Крючкова и Альфа Центавра

Время шло, но дело по расшифровке надписей на табличках и в поисках каких-либо аналогов этой письменности не двигалось с места. Хоть и подгоняли генерала Ягодкина Самые Высшие Инстанции, но и насчет происхождения ткани-невидимки он тоже ничего доложить не мог. Генерал, соответственно, «нажимал» на своих подчиненных.

Одно было установлено точно: ни в одной из известных на сегодня письменностей знаки, подобные таковым в «Зосимовых дощечках» не фигурируют. Хотя за всю историю человечества известно более 100 видов письма (из них есть с десяток до сих пор нерасшифрованных, например, письменность «ронго-ронго» и знаки «фестского диска»). Некоторое подобие отдельных знаков символам этрусской и финикийской письменности особо тоже ничего не давали — опираться в дешифровке было не на что.

Сколько на свете рассказов и вообще историй начинаются со слов «Вдруг» и «Однажды»! — не избежим этой традиции и мы. Так вот, однажды…

К Павлику-младшему заскочил по мальчишечьим делам его приятель Вовчик. Случилось так, что на столе, где Павлик корпел над заданиями, лежали в том числе фотографии с прорисовок обратных сторон «дощечек Зосимы» (об их особой секретности уже подзабыли) — ну, там, где были непонятные точки, линии, черточки… Вовчик заметил эти листы с отпечатками и спросил: «А зачем у тебя тут созвездие Центавра?» — и он ткнул пальцем в группу точек на фото. — Павлик: «Какого еще Центавра?».

Вовчик был рьяный астроном-любитель, у него даже был небольшой телескоп (подарок родителей), он следил за фазами Луны и пятнами на Солнце и слова «параллакс» и «либрация» не были для него пустым звуком, как для всех нас. Хобби такое у человека, кто марки собирает, кто в футбол гоняет, а Вовчик ходил в астрономический кружок во Дворце детей и даже два раза был в Москве в планетарии, где замучил лектора вопросами.

«А вот какого», — ответил он на вопрос Павлика, — «Смотри». Вовчик взял карандаш и соединил линией точки на бумаге. «Вот это», — он продолжил, — «изображение созвездия Центавра, или Кентавра, как оно видится с Земли. Вот эта самая жирная точка здесь — его самая яркая звезда знаменитая Альфа Центавра. Знаменита она тем, что это самая ближняя звезда во Вселенной к нашей Солнечной системе, до нее всего-то чуть более четырех световых лет, то есть, столько надо лететь до нее со скоростью света, которая, увы, как говорят, недостижима». «А еще», — добавил Вовчик, — «это звездная система из трех звезд, и вокруг одной из них вращается так называемая экзопланета, то есть, такая планета, на которой теоретически может быть жизнь». «Да, а вот тут сбоку» — он соединил еще несколько точек, — «это созвездие Южный крест, Южный, потому как его, как и Центавра можно наблюдать только с южного полушария или с экватора».

Павлик выслушал, раскрыв рот, с видом Архимеда, когда тот воскликнул свое знаменитое «Эврика!» и побежал за отцом. Вовчик повторил все сказанное Павлу-старшему, после чего уже тот помчался с бумагами в руках к старому приятелю и по совместителю старшему в их исследовательской группе доценту Крючкову. Ну, а тот, соответственно, затребовал аудиенции у Ягодкина и мгновенно ее получил. Далее завертелось.

На очередном совещании у генерала впервые (сперва робко, но далее по нарастающей) зазвучали слова «инопланетяне» и «пришельцы». Невероятный факт обнаружения на доске из южноамериканского эндемика схематичного изображения созвездия, не видимого с наших широт, практически не оставляло в этом сомнений. Но вопрос расшифровки письмен, это знание никак не