КОШКА. - Тарасик Петриченка

это: прикольно, клёво и жестко.

Она поняла всё, но было уже поздно… Такова биография одной из актрис клоун-

мим театра «Лицедеи».

НИЧЕГО.

Вот, как вы можете видеть, перед вами сидит человек. Рядом с ним куча часов,

телефонов, плееров – уолкменов и др. вещей, потерянных им за жизнь…

С противоположной относительно него (человека) стороны неприхотливо

расположилась куча несделанных им дел… В ней мы можем заметить: не начатое

второе высшее, неубитая старуха-процентщица, ненаписанный роман в 3-х томах,

неспетая на свадьбе Петухова застольная песня, не задушенный комплекс

неполноценности, незавершенная карьера офисного трудяги, проигранное

сражение при Ватерлоо, и т.д.

Человек как-то явно подавлен этим «обстоятельством 2-х куч». Видимо, это

момент истины для него…

–

Ведь он ничем не отличался от других.

Каждое утро шествовал мимо помойки с п/э мусорным пакетом в веренице

случайных граждан.

Каждый вечер спешил или не спешил домой.

Был доволен и недоволен своей работой. Имел право пить или не пить по

пятницам и выходным. Чувствовал, что у него есть семья.

Восхищался музыкой и др. Был достаточно честным, достаточно добрым,

достаточно спокойным…

Достаточно?

–

Был, как все.

Так что же произошло?

Ничего.

ОТОШЁЛ.

Полтарецкий нырнул в сожаление измученных нежностью дам. Ангел отошел от

него. При этом произошло некоторое свечение.

«Должно быть, где-то искру жгут…» – подумал на это Полтарецкий, однако,

заказал себе ещё… белой…

«Белую ему можно… белую… можно», – кто-то, словно, вместе с ним произносил

эту чехарду…

А откуда-то сверху уже падал четырехсотграммовый гипсовый бюст А.С. нашего

Пушкина…

Вот он всё ближе, ближе, ближе…

«Белую можно…»

Не давайте вашему ангелу отходить надолго.

Моня Делеев, будучи по натуре и призванию физиком – газодинамиком, а не

насекомоведом, отказывался верить в существование клопа Нерона. Однако, кто-то

в этом гостиничном номере его – таки кусал по ночам, нашептывая желанную

формулу.

– Странно всё же, что Он представился, – размышлял Делеев, – возможно,

авторские права…? Что ж, ладно… посмотрим…В конце концов от воздуха не

убежишь, от фактов и временных факторов не увернешься, – Делеев уверенно

начертал на бумаге множество

неясных обычному человеку символов, обозначавших для него (как физика -

газодинамика) объёмы, температуры и прочее.

– Да-с… Это она, – сухо произнес Делеев, – хорошо! Окрестим же сие сакральное

буквовыражение уравнением Делеева – Нерона!

Жаль, я не могу вам описать радость маленького никем не любимого

насекомого…

ПЕ. ЛИГОВО, РОДНОЕ…

Пе возвращался на Родину после долгой разлуки.

– Лигово, родное… – Пе вздохнул, покинув тамбур электропоезда.

Перед ним раскинулись знакомые с детства неказистые торговые ряды,

проявились до слёз родные лица местечковых алкоголиков – толи грузчиков – толи

так: просто. Вдалеке виднелись желтые дома послевоенники, заброшенное уже лет

15 непонятное красного кирпича здание с загадочной надписью «Морилен». И всё

зелено так было кругом…

– Лигово, родное… – Пе с упоением вдохнул отдающий дымком железной дороги

воздух и прислушался. Движение торговых рядов, товарняков, сбиваемых в

составы, отдаленное пение птиц – всё это настраивало жизнь в до-мажоре…

Закурив, Пе двинулся к родительскому очагу – пасмурной 3-хкомнатке с

выцветшими обоями в Брежневской 5-тиэтажке – там Пе вырос.

Миновав бывший раньше «Мясным» закрытый магазин на углу, Пе припомнил,

как в детстве именно здесь потерялся. Миновав «Галантерею», проживавшую в том

же доме, Пе вспомнил, как здорово было в детстве разглядывать обитавшие под

витринным стеклом всяческие пуговицы и блестелки… «Лигово, родное…» -

чтобы насладиться воспоминаниями, Пе свернул во дворы…

Справа показалось общежитие, где жил его 1-й «учитель на гитаре», и

квадратиковый типовой д/с N…, в котором 1-й «учитель на гитаре» работал

сторожем – дворником.

Припомнилось Пе, что в д/с N… было особенное место с качелями, где они с

одноклассниками пили пиво и кормили семечками воробьев. Всё спорили о чём-

то…

Выйдя на ул. П.Германа, П лицезрел уютную притягательную булочную – «ты

ещё жива, моя старушка…». Решив ощутить улицу в перспективе, Пе подошел к

дороге…

Прямая, как соответствующая кишка, улица П.Германа упиралась одной рукой в

извечный лиговский железнодорожный кран, а другой рукой в бензоколонку и

троллейбусное кольцо Юго-Западного района. На горке с универсамом «Бублик»

она даже меняла название. Хотя дальше горки с точки наблюдения Пе уже ничего

видно не было, он всю эту географию помнил, любил и знал.

«Лигово, родное…» – Пе взмахнул руками. В ответ ему замахали радостные

типовые тополя и редкие, случайные нетиповые ёлки. И немноголюдно так

кругом…

Оценив очередную перемену в торговом центре «Голубой», Пе направил свои

стопы к «Родительский дом – начало начал»…

«На школу не глянул – потом», – Пе приближался к подъёму по ступенькам

родимой лестницы. В детстве, имея странную фобию, Пе 3 пролётоподъёма из 5-

ти проделывал через одну ступеньку, а 2 – на каждую. При этом необходимо было

не наступить на белое пятно от краски в форме черепа у подвала. Теперь всё

прошло – Пе наступил на нестираемый временем череп и понёсся через 2…

«Лигово, родное…» – глянув на надквартирный телефонный ящик, в котором

прятались в детстве сигареты, Пе позвонил в квартиру 72.

Счастливая мама, открыла дверь. Отец, как всегда, был где-то в комнате у

телевизора – чувств не показывал. Всё на своих местах. Как раньше… Только мама

немножко постарела, отец, бросивший пить, стал немножко задумчивее и веселее.

Мама всё ещё красит волосы, отец всё ещё седеет. Собака померла. «Скучно им тут,

наверное. Хотя, вот рыбки какие-то», – Пе оглядывал свою комнату…

За секретерским стеклом его фотография – мамина любимая. Стол, набитый его

тетрадками, черновиками с детскими стихами. И прочей памятью. Окно, в которое

он глядел по ночам, когда читал в последних классах занятные книжки и слушал в

плеер занятную музыку. Побелочное пятно на потолке над кроватью,

напоминавшее голову охотника. Наклей кА с собакой на двери… «Лигово,

родное…» – впереди ждал обед.

«Всё тот же борщ, всё тот же хлеб. И лишь винца не хватает чуть-чуть», – Пе

перефразировал в голове «старую песню о главном».

Вино появилось. Пе и мама выпили за встречу по рюмочке, отец глотнул пива

«Балтика-0».

Родители были люди непростые и Пе тоже – разговор шел о делах. Эмоций было

немного, хотя всем и хотелось сказать что-нибудь эдакое (вроде «Лигово,

родное…») – поэтому Пе под предлогом неотложного очередного дела поспешил

улетучиться на встречу со школьным товарищем Вадимом Б.

Итак, Пе вышел из дома N18/… по ул. П.Германа. Навстречу ему из дома N47 по

ул. Добровольцев вышел