Валерий Иващенко - Не убояться зла

С другой стороны, очаровательная и с виду безнадёжно ветреная маркиза прекрасно знала, что на самом деле знакомый чернокнижник сейчас бродит совсем рядом, в окрестностях замка, готовя что-то жуткое всей банде заговорщиков. Ведь красивой женщине доступны иные секреты, недостижимые даже для самого искусного разведчика или шпиона мужского пола. К тому же, Тайная Палата щедро оплачивает сообщаемые ей столь деликатные тайны… Беркович даже предлагал вывести маркизу из игры — но де Лани одним только холодным взглядом утихомирила выскочку. Что он понимает в вопросах чести…

Вот теперь женщина с холодеющим сердцем и гадала — пощадит ли её неведомая магия смерти или однажды виданные отвратные демоны? Хоть и не рассчитывала она на снисхождение или страховку, да и свой долг перед родом де Лани выполнила — а ведь ой как не хочется уходить.

И всё же — пусть меня запомнят молодой и красивой…

Барон Кейрос не счёл нужным скрывать своё раздражение. Его усы, так напоминающие торчащие в стороны стрелки часов, воинственно топорщились, а крепкая кисть терзала витую рукоять шпаги столь явственно, что любой другой на месте графа и'Вальдес крепко струхнул бы. Но старый граф не любой другой…

— Успокойтесь, барон, и сядьте, — обратился пожилой дворянин к своему более молодому соседу по землям.

Благо баронесса Эстефания уже сидела в золочёном кресле с бархатными подушками, по праву рода и пола не нуждаясь в приглашениях. Но на худощавом лице её не замечалось ни негодования, ни недоумения по поводу того, что пришлось бросить подготовку к её завтрашнему дню рождения, оставить съезжающихся в замок гостей — и в сопровождении присланного старым графом проводника-леани тащиться по боги знают каким местам в соседнее графство. Да ещё и на ночь глядя. Нет, баронесса умела держать на лице маску чуть холодной вежливости — уж покойная Алисия и'Вальдес крепко вбила в свою подругу уважение к иным ценностям. И достоинство дворянки среди них занимало отнюдь не последнее место.

Барон, поворчав ещё немного, всё же сел в предложенное кресло. Но старый граф, проводив его благожелательным кивком, не спешил сообщать то, из-за чего он выдернул из предпраздничной суматохи своих соседей и единомышленников. Он ещё раз всмотрелся в нечто внутри себя, видимое только ему. Привычно погладил отполированный до блеска подлокотник графского трона, затем откинулся на жёсткую и неудобную, но с годами ставшую привычной высокую спинку — и взгляд его поднялся к целому собранию стягов, свисающих с потолочных балок. Немые свидетели былых побед и поражений, они постоянно напоминали о прошлом. Особенно вот тот, алый с золотым львом, обгоревший скраю — да, славно тогда наподдали Императору…

— Прежде чем начать речи и сообщать известия, равно как и советоваться, я хотел бы взять с вас, блистательная сеньорита и благородный сеньор, слово… никогда и ни при каких обстоятельствах сказанное здесь — равно как и понятое без слов, не должно и не будет вынесено за пределы этой залы.

Слова гулким эхом было пронеслись по большой и приятно затемнённой парадной зале — но тут же увязли в глухой, почти ватной Завесе Тишины, установленной дворцовым магом.

— Это настолько серьёзно? — на ещё красное после недавней вспышки лицо барона постепенно возвращалась обычная для этих краёв смуглость.

— Более чем, — лаконично ответил с высоты трона старый граф.

Кейрос задумчиво погладил свои усы-стрелки и пожал плечами. Да в принципе, граф никогда не предложит чего-то низкого и противоречащего законам чести…

— Даю слово молчать, — негромко и нарочито бесстрастно уронил он.

Баронесса колебалась чуть дольше — но взглянув в тёмные глаза мужа, тоже дала требуемое слово.

— В Империи существует заговор, и мне стало о том известно, — промолвил граф, упрямо глядя не в глаза собеседников, а в полутёмный угол, где сегодня замершими истуканами не маячили стражники. — И шансы на успех более чем реальны.

Дальше он поведал, что на этот раз господа заговорщики учли горький опыт предшественников, и особое внимание уделили вождению за нос Тайной Палаты. Каждого шпиона и осведомителя как бы облекли незримым коконом из подставных людей, маскируя истинное положение дел и скармливая ложные сведения. Вице-канцлер и ещё несколько высокопоставленных чиновников из имперской канцелярии, да и сам начальник полиции дополнительно подстраховывают, фильтруя поступающие на самый верх сведения. А возглавляет их никто иной, как младший принц Густав.

К тому же стало вполне понятным полученное недавно личное послание графа Ротгата, в котором оказалось только одно предложение: «Не дёргайтесь, граф, и вы получите то, о чём так давно мечтали — львёнок гарантировал». Старый и'Вальдес вынул из-за зелёного с золотом обшлага свёрнутое в свиток послание и протянул собеседникам полюбопытствовать.

Из дальнейшего рассказа графа выяснилось, что после свержения ныне властвующего Императора в стране воцарится такой бардак, что до надумавших вновь отделиться юго-западных провинций никому ещё долго не будет дела.

— Мы уже сейчас сильнее, нежели когда ни было раньше, — чуть суховато сообщил вельможа. — К тому же, недавно один черноплащный внук перевёл на моё имя в местный банк десять миллионов цехинов — золотом.

Сумма сама по себе ошеломляющая, она подавляла ещё и тем фактом, что десять миллионов существовали не на бумаге и не в виде торговых операций или предприятий. Она наличествовала именно монетами, и именно золотыми — на днях привезенными в местный банк на борту вооружённого до зубов фрегата. Как бы ни повернулись перипетии государственных или финансовых дел, а золото оно таковым и остаётся.

— Короче говоря, со смертью нынешнего Императора наша присяга ему теряет свою силу, — негромко говорил старый граф. — И возможность осуществить извечную мечту, за которую сражались и умирали наши предки — становится не просто реальной. Она становится более чем реальной. Осязаемой…

Основать своё собственное государство вместо подчинённых Империи графств и баронств — да, чтобы приблизить такое, предки не жалели ни жизней, ни крови.

— Договаривайте, граф, — баронесса чуть побледнела, но голос её остался всё таким же ровным и вежливым.

— И прежде чем делать что либо, остаётся решить маленький, но принципиальный вопрос, — граф чуть изменил позу, и теперь на резном золочёном троне сидел не просто вельможа, а грустный и озабоченный пожилой человек. — Какова будет в случае подбеды заговорщиков участь моего внука — а также вашей дочери и троих маленьких внучек — напоминать не надо?