Вампиры тут лютые 1 - Тони Марс

Глава 34

Маниэр закрыла портал и оглянулась, замок и правда немного изменился, чистые и пустые коридоры все ещё непривычны, но в целом, как и говорил Кифен, стало чуть уютней.

Их короткая встреча была запланирована на завтра, но Маниэр удалось упросить деда отпустить её до завтрашнего обеда. И вампирша не верила своему счастью — в последние разы ей дозволяли отлучиться из гнезда лишь на час-два. А тут, почти сутки!

И пусть Кифен наверняка окажется ужасно занят и не сможет уделить ей много времени, уже побыть рядом и наглядеться звучало замечательно.

Заглянула в кабинет и растерянно замерла на пороге. Графа на рабочем месте не было, за столом сидел всклоченный Веце, жевал корку хлеба и почесывал щеку, перепачканную в чернилах.

— А где? — требовательно вырвалось у вампирши. Веце поднял взгляд от налогового отчета и прищурился, а эту каким ветром сюда принесло? Впрочем, не до этого сейчас, у него горят сроки.

— В первом тренировочном зале. — махнул рукой куда-то в сторону и снова опустил глаза, мерещится ему вампирша или нет, это не повод отвлекаться и отлынивать. Мариэль выслушивать оправдания не станет, просто отходит так, что полукровка три дня согнутым ходить будет и скулить, и всё.

Маниэр тихо закрыла дверь — Веце работает без нытья и слез, это явление редкое, как бы не спугнуть.

К тренировочным залам она дошла без проблем — все ж в то время, как жила в замке, постоянно бродила по разным комнатам, искала что-нибудь целое, да и просто исследовала территорию, а граф, бедный, сутками безвылазно просиживал в кабинете или лаборатории. Хотя и сейчас ситуация не сильно-то изменилась, только к кабинету и лаборатории добавился тренировочный зал.

Низкий каблук сапог негромко отстукивал от каменного пола, Маниэр собиралась тихонько присесть на скамейке и дождаться конца тренировки, но стоило дойти до приоткрытых дверей первого зала, как всякие благоразумные и степенные мысли испарились. Она была в ярости.

— Что здесь происходит? — пророкотала зло, прожигая темного эльфа взглядом. Ноги налились свинцом, руки похолодели, дыхание застряло где-то в груди.

— Тренировка. — спокойно ответил Мариэль, держа в руке готовое заклинание, — Покиньте помещение, это зрелище не для нежных женских глаз. — в голосе ни тени иронии, только факты.

Степан подобрался, растер свежую рану и глухо сел на пол, отговорить Маниэр от чего-то? Пхах, ну пусть Мариэль попытается, граф как раз передохнет.

— Это пытки! — выплюнула она сквозь зубы и затушила заклинание Мариэля, — Вам доверили наставлять графа, а не обучать убийцу в секретные войска! — спешно направилась к Кифену, мелко дрожа от волнения, — Почему ты на это согласился? — упала на колени, ноги отказались плавно согнуться, взяла его лицо в свои ладони и невесомо стерла кровь с щеки. Такой его вид, побитый и израненный, слишком напоминал Априош, и сердце Маниэр заходилось в глухой тревоге, беспокойно стуча под ребрами.

Видеть его столь израненным до боли страшно, а он, дурак, сгорбившись сидел на холодном полу и тепло смотрел на нее, временами слизывая кровь с губ.

Степан слабо улыбнулся, насколько позволяли силы, было немного обидно, что она сначала чуть не накинулась на Мариэля, пусть и с исключительно кровожадными намерениями. Попаданец даже на мгновение приревновал.

— Потому что люблю тебя. — хрипло ответил вампир, Маниэр с глухим стоном опустила голову ему на плечо.

— Я не понимаю, Кифен. Не понимаю. — надрывным шепотом слетало с губ, — Разве должен ты так страдать? И с чего ты решил, что это проявление любви ко мне. Береги себя, если и правда любишь меня. — вцепилась пальцами в окровавленную рубашку, прижалась к нему, насколько это было возможно.

Острый запах крови резал нос, перемешивал и без того неспокойные мысли, не давал покоя. Они в замке, в безопасности, но он так изувечен, что белая рубаха уже давно вся окрасилась в красный, пропиталась насквозь.

На глазах наворачивались слезы, Маниэр хотелось выволочь бестолкового Степана из зала и вылечить, а после настрого запретить и думать о тренировках и сражениях, никакой больше крови!

Мариэль скривил рот, фу, да они со своей вампирьей драмой парочка ещё более слащавая, чем его брат с золовкой!

И вообще, вы поглядите только, как тут же растаял граф, в безобиднейшее существо превратился, будто бы и не он чуть не сломал темному эльфу руку и до мяса прокусил ногу, пока отбивался. Эта девчонка сейчас совсем попаданца расквасит, а Мариэлю придется потом снова доводить Степана до нужного состояния несколько дней.

Нет. Так не пойдет.

— Графиня, прошу вас покинуть зал. Вы мешаете тренировке. — Маниэр убивала бесчеловечного эльфийского выродка взглядом, и то, что он назвал её графиней, его не спасет, — Граф верно сказал, он пошел на это ради вас, чтобы иметь силу и волю защитить ваш клан и ваше будущее. Уважайте его решение и не губите его старания. — с явным упреком проговорил Мариэль. Слабо верилось, что избранница попаданца окажется особой недалекой, потому понять его должна.

— Я не вижу смысла в столь суровых методах! — оскалилась Маниэр, загораживая собой обзор на Степана. Что за полоумный дроу посмел так обращаться с главой рода, прикрываясь обучением⁈

И то, что многие вампирьи традиции были столь же мучительны и кровопролитны, вовсе не волновало в этот момент. Да и кто б стал вспоминать о подобном сейчас?

Ну, Степан вот помнил, потому что на собственной шкуре опробовал, и потому находил спор немного… бессмысленным. Но молчал, потому что вдруг обнаружил, что это очень приятно — когда кто-то ругает Мариэля за жестокое обращение с учеником.

У вампиров непростительно быть слабым и не пытаться исправить это, однако Маниэр принимала его любым, и её ярое противостояние Мариэлю тому свидетельство. А ведь могла б просто покивать и бросить, мол, вы там построже с ним, мне нужен герой, настоящий воин, а не какой-то тюфяк! Впрочем, тюфяком Степан и не был, но на войне совершено иные стандарты, нежели в мирное время, да и сравнивать его будут не с другими вампирами или попаданцами, а с аристократами, имеющими и опыт, и десяток наставников, и огромную армию… В общем, для графа реакция Маниэр оказалась сродни признанию в любви, и это неимоверно согревало.

— Будет вам, вы ведь ему не маменька. — развел руками Мариэль, — Уймите свои инстинкты. — о, Маниэр захотелось отвесить пощёчину этой нахальной