Уровень 2 - Глеб Леонидович Кащеев

– Но монстр, который прячется в пещере на другой стороне города, он же тут ни при чем, да?

– Весь мир – это зыбкая рябь на поверхности мироздания от взаимодействия двух сил, которые здесь у нас представлены в виде лабиринта и пещеры с тьмой. Как они могут быть ни при чем? Эта башня – ось мультивселенной. Вокруг нее крутятся бесконечные миры, поэтому противодействие двух начал здесь проявляется сильнее всего. Сконцентрированнее. Но, сдается мне, что то, что сейчас затевается в городе, не выгодно ни одному из них.

Снежана недовольно поморщилась, от того, что яснее ничего не стало и взглянула на угрюмые лица остальных. Инициативу в вопросах больше никто проявлять не хотел.

– Но мы то хоть правильно все делаем? Не хотите давать подсказок о будущем – не надо. Но про то, что уже сделано – же можно спросить? Мы пока не совершили роковой ошибки? – не выдержала Дана.

– А вы еще ничего и не сделали! Вчера после взрыва народу помогли – за это спасибо большое. Тебе – особенно. Город от хищной комнаты избавили – тут тоже герою благодарность от людей и почет. Дин вот в силу входить начал. Чую, он город еще изменит и, надеюсь, что к лучшему. Но для того дела, о котором ты говоришь, вы ничего не сделали! Плывете по течению, как упавшие на воду листья.

Эрлик пригладил усы и взглянул на Илью:

– Вот ты шахматы уважаешь. Может хоть так поймешь: вы все пешки, которые кто-то двигает в ферзи. Да, вы бодро прете вперед, но ведь даже не понимаете на чьей стороне играете. Потому я и не могу вмешиваться и давать подсказки: вы сейчас на тонком лезвии и свалиться можете в любую сторону. Стать как черными, так и белыми. А я, считайте, арбитр. Мне нельзя на игру влиять. То, что на пользу городу, я всегда одобряю и помогаю. А все эти божественные разборки – не ко мне. По мне – так лишь бы люди в ходе вашей войны не гибли. Одного вот уже не спас.

– Выходит, что мы сейчас подыгрываем обеим сторонам? Ну что, же, это уже кое-что, – задумавшись пробормотал Илья и уточнил. – А каковы ставки игре? Что стоит на кону? Есть ли вообще смысл напрягаться?

Дана вскинулась и хотела что-то возразить, но староста ее опередил:

– На кону ваш мир. Он перестанет существовать в том виде, в каком вы его знаете, если выиграет одна сторона и останется в точности таким, как был, если другая.

Семен присвистнул. Остальные молчали, ошарашенные новостью.

– И вы это так спокойно говорите, и держите нейтралитет?! – возмутилась Дана.

– Я отвечаю за город. Другие миры меня не волнуют. Их много, а мой народ у башни один. Я это уже говорил.

Надя

Обратно шли молча в несколько подавленном состоянии. Спешить было некуда, поэтому они просто брели в сумерках по городу, особо не задумываясь о выборе направления.

– Я опять это скажу, как и в первый день. Как это там французы обозвали? Дежавю? Короче, все, – неожиданно заявил Семен.

– Что все? – спросила Дана.

– Идти некуда. Тупик. Цели больше нет. Мы сделали все, что могли в поисках преступника, но ничего не нашли. Что теперь? Просто жить дальше, как будто ничего не случилось?

– Погоди. Я же говорил, что надо дать второй стороне сделать свой ход. Когда она откроет карты, мы сможем что-то предпринять, – вздохнув сказал Илья.

– А не будет поздно? Она, эта твоя сторона, уже двоих кокнула. Что, если следующим ходом будет кто-то из нас? Этого тебе достаточно будет для раскрытия карт? – прищурился Семен.

Илья смущенно потер переносицу:

– Такое развитие событий не исключено.

– Ты понимаешь, что тот, кто пассивен, всегда в драке проиграет? Победа чаще за тем, кто бьет первым. А мы уже один удар пропустили и теперь, развесив слюни и сопли, ждем второй, чтобы понять: а с какой же стороны нас бьют? Только вот после второго мы можем уже и не подняться.

– Ну а что ты предлагаешь? – вспылил Илья. – Если такой умный, то давай, скажи, что делать.

– Не знаю. Иначе бы уже предложил, – спокойно ответил Семен. – Поэтому и говорю, что все. У меня ощущение, что мы проиграли.

– Не совсем, – подала голос Снежана, – мы только сейчас стали командой. Не знаю, чувствуете ли вы, но это так. До этого нам нельзя было действовать, потому что внутренние противоречия сыграли бы врагу на руку, и мы бы точно проиграли. А теперь мы кулак: единый, сжатый, крепкий. Время бить. Согласна с Семеном. Если ждать, то мы проиграем. Нужен план действий.

– Планов то у меня, как у дурака фантиков. На каждую версию того, что происходит есть свой. Осталось найти верный, – пробормотал Илья, глядя в темнеющее небо.

– Ну так расскажи все. Если каждый будет в курсе, то мы среагируем быстрее, когда что-то произойдет.

– На это уйдет куча времени, – с сомнением ответил Илья.

– А мы куда-то спешим? – Снежана иронично подняла бровь.

Звуки, которые все это время подсознательно беспокоили Надю, стали чуть громче и наконец достучались до сознания. Она поняла, что это был стук молотка по камню. Ей почему-то тут же вспомнились развалины дома и беспокойство поднялось жаркой волной по позвоночнику.

– Погодите! Слышите? – спросила она.

Все замолчали.

– Это где-то там, – показал рукой Семен вдоль по улице.

Через метров сто они вышли на окраину города. Туда, куда приводил поперечный проспект. Между последним зданием и рекой было еще много места под будущие дома. В центре этой своеобразной площади развернулась настоящая строительная площадка. Для этого города зрелище совершенно непривычное. Надя успокоилась, что спасать тут никого не надо.

Будущее строение в форме кресте по размерам превышало любой дом в городе и, может поэтому, возводилось крайне медленно. Стены возвышались от земли пока не более чем на метр-полтора. Впечатление будущий храм производил крайне странное, ибо чем-то напоминал Франкенштейна: он состоял из обломков других домов, крупных глыб, плоских камешков и кусков бетона, однако подогнаны они друг к другу были весьма точно и сомнений в крепости будущих стен не возникало.

Молотком стучал по крупной глыбе в основании храма человек в черном одеянии. Когда друзья подошли ближе, Пантелеймон заметил их, оторвался от работы, выпрямился, с трудом разогнув затекшую спину и улыбнулся:

– Добрый вечер.

Несмотря на черную бороду, скрывавшую почти половину лица, большие голубые глаза и очень открытая и искренняя улыбка почему-то сразу располагали к себе. Надя с трудом сдержала в себе порыв улыбнуться в ответ.

– Ни фига себе, вы тут дело затеяли, – непосредственный Семен почесал в затылке, оценивая масштаб строительства. – Нет, чтобы с часовенки начать.

– Так и город не маленький, – продолжая улыбаться, ответил Пантелеймон. – Нужно чтобы все поместились.

– А вы оптимист, – заметила