Джулиан Мэй - Враг

Бэзил: «Ниру, старик, тебе этот склон ни о чем не говорит?» – Он указал ледорубом на нависающую часть склона.

Нирупам: «Если судить по цвету льда, то вполне возможен сход. Лед весьма неприятный».

Бэзил: «И я так же считаю».

Нирупам: «Альтернативный траверс, черт побери, вдвое длиннее. Мы и к двум часам не доберемся до вершины кряжа».

Бэзил: «Рискнем?»

Нирупам: «Ты – начальник, тебе и решать. Однако каждый лишний час на солнце может окончательно доконать Чеза. Парень может ослепнуть».

Бэзил: «Послушай, Чез, старик. А что, если мы втащим тебя в третий промежуточный лагерь на тросе? Для нас всех будет безопасней, если мы упакуем тебя и втащим на седло с помощью лебедки».

Чез: «Ребята, простите, что стал для вас обузой».

Дерек: «Не говори глупостей, парень. Давай-ка мы с тобой поменяемся в связке. Если порвется репшнур?.. Ну что же, вам будет легче. Вы навсегда запомните мои ботинки с кошками, а те внизу, в Бетафорке, послушают мои вопли».

Бэзил: «Успокойтесь, ребята. Не надо нервничать…»

…Бэзил постоянно оглядывался, старался не спускать глаз с неопытных товарищей, двигавшихся сзади. Пока они оба бодро переставляли ноги. Чез для безопасности был связан с Дереком тонким репшнуром, тот, в свою очередь, был готов при необходимости мгновенно закрепить всю связку. На душе стало полегче – ребята не сдаются. Или точнее – не сдадутся! Что бы ни произошло. От этой мысли потеплело на душе. Тем временем нудное попискивание все больше и больше тревожило Бэзила.

Первым опасность заметил Нирупам, постоянно следивший за идущими впереди товарищами. Он и хруст услыхал первым, интуитивно глянул вверх… Там что-то ярко блеснуло – в следующее мгновение обнажилось нечто подобное пасти с острыми клыками, а чуть ниже сбегал вал снега.

– Она пошла! – закричал Нирупам. – Держись! Держись!

Его крики потонули в нараставшем грохоте, словно кто-то придавил педаль органа, и звонкий шум перерос в неумолимый рокот. Лавина промчалась как раз перед ними. Альпинисты прижались к склону, втянули головы в плечи… Бэзил машинально выхватил из чехла молоток и с силой левой рукой вогнал его в лед, тут же схватился за ледоруб и молоток. В этот момент вторая лавина пошла прямо на них.

Он едва успел вскрикнуть:

– Держись, ребята! Держись!

Чез ответил первым – ответил криком ужаса. Его закрутило колесом в массе снега и битого льда. Дерека сбил с ног огромный пласт снега – только ледоруб его мелькнул в воздухе. В отчаянной попытке зацепиться он перерубил трос, соединявший Бэзила и Нирупама. Индийцу досталось больше других. Сбитого с ног рывком от падения Дерека, его мгновенно поволокло вниз… Остановиться он уже не мог – шея у него была сломана.

Обрушившаяся лавина пролетела в метре от Бэзила. Когда основная масса льда и снега пронеслась мимо, он отважился оторвать голову от наста и невольно глянул вниз. Как раз в этот момент лавина достигла подножия кулуара и, вздымая снежные брызги, рухнула на камни, погребая под собой еще живых людей. Чез успел напоследок выругаться, Дерек просто сказал: «Прощайте!» Нирупам спокойным телепатическим голосом начал читать молитвы. Он обращался к Шакья-Муни. Голос его был тих, безмятежен. Позвоночнику него был сломан в нескольких местах, и он быстро, спокойно умер. Бэзил долго окликал друзей, выкрикивал в эфир их имена, потом не выдержал, уткнулся лицом в снег и беззвучно заплакал. Снег, скалы не услышали ни стона, ни всхлипа, только слезы, обильные, горькие, текли по его лицу. Он перевернулся на спину – солнце светило ярко, торжественно, бездонным куполом маячило над головой голубое небо, было тихо…

Успокоившись, Уимборн вызвал по дальней связи лорда Елейна.

«Нет, – ответил Бэзил, когда тану-психокинетик предложил ему возвращаться в базовый лагерь, – я не поверну назад. У меня лебедка и тросы, склон теперь сбросил лишний снег, да, я попытаюсь… Я установлю лебедку, я сделаю это. Для чего мы шли? Зато второй команде поддержки будет легче одолеть эти чертовы ледники и скалы. Нет, я вернусь в первый промежуточный лагерь до темноты».

Блейн неохотно согласился. Чем он мог помочь ему? Тану сидел и слушал, как этот человек, вновь отправившийся вверх, бормочет стихи на каком-то неизвестном земном языке. Они вроде бы называют его латынью.

Тану внимательно вслушивался в звучание непонятной речи. Помнится, перед выходом на маршрут Бэзил цитировал какого-то Киплинга, но эти стихи, кажется, рождались сами по себе… Неожиданно цепочка слов продолжилась на английском:

Иди, безумец, поспеши одолеть грозные Альпы.

Теперь они восхищаются отважными первопроходцами, Но кому теперь нужна ваша коварная лесть.

Иди, человек, и добудь победу!

Все-таки люди, покачал головой Блейн, странные существа.

9

Эйкен в одиночестве стоял на балконе и с помощью дальновидения наблюдал за происходившим на «Кулликки». В Гории уж совсем стемнело, но на просторах Атлантики еще стояли закатные сумерки. Свежий бриз наполнял отливающие темной бронзой паруса, одновременно служившие и гигантскими солнечными батареями… Море на западе пламенело, тяжкое багровое око солнца почти лежало на океанской глади… Эйкен перевел взгляд на восток – туда, где в горных долинах уже царила непроглядная ночь, где звезды разбежались по угольно-черному, парящему над землей лужку…

Над ее плечом тоже сияла яркая белая звезда, она тоже стояла на балконе.

Эйкен позвал: «ЭЛИЗАБЕТ!»

«Как у тебя дела, дорогой?»

«Лелею в себе львиное начало. Издалека рассматриваю „Кулликки“, попиваю пиво и обжираюсь вареными яйцами. Меня охраняют три слоя защитного поля, никак не могу заснуть, все думаю о том, что луч рентгеновского лазера прошьет эти силовые поля, как иголка ткань. Ты, случайно, не знаешь, где сейчас Марк?»

«Нет. Когда он покинул нас в четверг, после того, как мы вылечили Брендана, он ни слова не сказал насчет возвращения в наш дом у Черной Скалы. Если ты настаиваешь, я могу проверить Горию…»

«Пожалуйста».

«…Все чисто, если только он не пользуется метапсихическим зонтиком».

«Ты уверена?»

«Эйкен, я не могу вот так запросто отыскать его, как обыкновенного человека. Когда он проходит через суперповерхность – с хлопком, с треском,

– любой, даже невыдающийся оперант может определить его местонахождение. Я точно знаю, что пока он неспособен проносить с собой какие-либо объемистые или тяжелые предметы. Только что-нибудь маленькое, незначительное, что можно спрятать под доспехи. Ни о каком рентгеновском лазере и речи быть не может. Ты в полной безопасности. Кроме того, я не думаю, что он поставил своей целью убить тебя. Пока…»