Из глубин - Вера Викторовна Камша

и вернулся к Алве. Ворон по-прежнему сидел на кровати, полуприкрыв глаза.

– Герцог… – В первой комнате четыре стражника. Что они услышат, что поймут?

– Эпинэ? – осведомился Алва, не поворачивая головы. – Вас что-то интересует?

Интересует. За какими кошками ты вернулся в Талиг и сложил оружие? Ради короля и заложников? Но весть о казни добраться до Урготеллы никак не успевала… Нет, Ворон, ты полез в петлю по другой причине. Сделал ли ты, что хотел, или не смог?

– Моро здоров, – сообщил Повелитель Молний, хотя его никто не спрашивал, – но скучает. Я его проминаю каждый день.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил Алва. Лэйе Астрапэ, о чем с ним говорить? И как? Хоть бы воды скорей принесли, уроды!

– Вы играете? – Робер указал на гитару у стены.

– О нет, – отмахнулся Алва, – господин полковник был столь любезен, что прислал мне портрет своего нового господина.

Эпинэ зачем-то встал и коснулся инструмента. На злосчастной гитаре не было струн.

– Удивительное сходство, не правда ли? – звякнули цепи, Алва все же соизволил повернуться лицом к собеседнику. На рукаве рубахи что-то темнело. Кровь?

– Что у вас с рукой? – С рукой, с жизнью, с душой? Закатные твари, да не молчи же ты! Оскорбляй, издевайся, проклинай, только не молчи!

– Ничего особенного, – светским тоном произнес Ворон, – господин Левий пытался снять цепи, пролилась кровь. С клириками это случается.

– Вы несправедливы к его высокопреосвященству, он хочет вам помочь. – Это чистая правда, только попробуй объясни угодившему в капкан волку, что у него есть друзья!

– Возможно, я несколько пристрастен, – согласился Алва и снова замолчал. Робер рванул ворот рубашки, не соображая, кто из них двоих задыхается от черной, глухой жары. Сварливо треснуло пересохшее дерево, в дальней комнате несколько раз кряду чихнул солдат. Ворон шевельнулся, то ли попытался откинуть со лба волосы, то ли вздрогнул. Проклятье, ну как сказать ему, что он больше не один?

– Я собираюсь жениться, – выпалил Робер, – на Айрис Окделл. Она уже отбыла в Надор. После Зимнего Излома я еду за ней. Возможно, дела задержат меня… на севере, но потом мы вернемся в столицу.

– Вы – смелый человек, – скучающим тоном объявил Ворон, – я бы на вашем месте сбежал.

Алва резко вскинул скованные руки, причудливым образом сложив пальцы. В круге света возник рогатый олень. Черная тень рванулась вверх, словно в прыжке. Кэналлиец вновь сложил пальцы, на стене тряхнула гривой конская голова. Конь… Олень… Снова конь. Эпинэ – Савиньяк – Эпинэ…

– Есть дамы, от которых лучше держаться подальше, – хмыкнул Алва и закашлялся. – Простите, герцог. Столичный климат южанам не подходит.

– Монсеньор! – в проеме возникла неуклюжая фигура. – Комендант цепи прислали снять…

– Так снимай!

Кузнец завозился с зубилом, и Робер зачем-то отвернулся. В висках стучало, волосы слиплись и лезли в глаза. Сколько бы он выдержал в этой жаровне, не рехнувшись и не разбив себе голову о стену? Три дня? Пять? Или дотянул бы до восьми?

– Вы видитесь с Окделлом? – осведомился Алва сквозь стук зубила. – Я слышал, этот достойный юноша вернулся, вас не затруднит ему кое-что передать?

– Нет, сударь, – в тон Рокэ откликнулся Эпинэ. – Две недели назад Ричард Окделл дрался с Валентином Приддом.

– Дрался? – в хриплом голосе прорезалось любопытство. – И кто победил?

– Оба ранены. Ричард – в руку, Придд – в бедро. Мы фехтовали с Диком, он неплохой боец. – Леворукий, о какой же ерунде они говорят, хотя почему «они»? Говорит, то есть пытается говорить, только один.

– Неплохой? Что ж, приятно слышать, – на красивом лице не было ни интереса, ни хотя бы злости, только вежливое внимание хозяина, обреченного слушать скучного гостя. – Видимо, те же слова стоит адресовать и молодому Придду.

– Насколько я понял, Ричард побеждал. Он ранил соперника, но тот сумел отыграться.

Дикон зарвался. Он слишком легко теряет голову, хотя кто бы говорил… А вот Валентин – ледяная бестия. С раной в бедро не побегаешь, все решил один удар. Неожиданный, необычный… Поднять отлетевшую шпагу левой, «проклятой» рукой и сделать выпад. Снизу вверх, со всей силы. Очень просто, если знаешь, как.

Закатные твари, и кто только их, таких, учит. Хорошо, дурак умчался из Олларии, а не затеял дюжину дуэлей. И ведь за неделю не переучишь, хотя…

– Сударь, вы убиты, выйдите из круга! Следующий!

– Погоди, Альберт. Он только ранен. В ногу.

– Ну, как знаешь…

– Тянитесь к шпаге, граф. Не вставать! Вы ранены, и серьезно… Тянитесь к ней левой… Да, я сказал «левой», выкиньте из головы еще и эту глупость… Смотрите мне в глаза и тянитесь! В глаза, я сказал! Свяжите меня взглядом. Дотянулись? А теперь – выпад! Ну! Сильней! Резче! Это ваша жизнь, сударь! Она вам еще пригодится…

– Готово, монсеньор, – кузнец ловил воздух ртом, словно рыба.

– Убирайся к кошкам и напомни про воду!

– Слушаюсь, – сутуловатая тень на мгновенье загородила Ворона и исчезла.

– Герцог, – Ворон прикрыл ладонями глаза, такой знакомый жест, – будьте сдержанней, особенно при слугах.

– Я не железный, – огрызнулся Эпинэ, – в отличие от вас.

Человек на кровати откинул со лба прилипшую прядь:

– Кстати о железе, не забудьте свой кинжал.

Что-то свистнуло, бирисский клинок чуть ли не на треть вошел в рассохшуюся деревянную розу. Первый маршал Талига в очередной раз не убил Первого маршала Талигойи. Робер с трудом выдернул подарок Мильжи и сунул в ножны, гадая, узнал ли Ворон кинжал, который сам же и вернул пленнику, или нет.

– Благодарю, сударь.

– Не стоит…

Духота становилась невыносимой, рубашка липла к спине, камзол и вовсе превратился в орудие пытки, но снять его в присутствии Алвы Иноходец отчего-то не мог. Стукнули запоры, и Эпинэ выскочил навстречу стражнику, принесшему вино, воду и свечи.

– Вам вина или воды?

– Смотря какое вино, – Рокэ, наконец, соизволил подняться и подошел к столу. – Кагетское, на первый взгляд сносное… Вам налить?

– Налейте.

Белые ласточки среди оранжевых роз, сладкое вино, сладкие слова… Неужели это Робер Эпинэ сидел у бьющего из золотой раковины фонтана, а седой казар предлагал ему руку дочери и советовал держаться подальше от старых тайн?

– Адгемар Кагетский был мудр, – Рокэ Алва задумчиво вертел в руке бокал, – он никому не верил. Особенно союзникам. Жаль, ему не повезло.

– Жаль?!

– Он и впрямь мог сделать из Кагеты что-то пристойное. – Ворон пригубил вино. Робер бы на его месте уже выпил полкувшина вина, а воду вылил на голову.

– Слишком сладко, – кэналлиец поставил бокал, темные губы исказила усмешка. – Уж лучше вода.

– Не могу не согласиться. – Неужели нельзя просто напиться? Зачем мучить себя, какой в этом смысл?

– Вам жарко? – руки Ворона вновь сплелись в оленью голову. – Снимите мундир, станет легче, а дам здесь нет и не предвидится. А жаль. Как вы думаете, если я попрошу Левия