Роберт Говард - Честь корабля

— Что же мне делать? — взвыл я. — Если я его не уложу, Юн Че отрубит мне голову, а если уложу. — солдаты пристрелят меня!

— Тяни время, Стив! — взмолился Сопи. — Держись, пока хватит сил. В любую минуту может что-нибудь произойти.

Я посмотрел на солнце и вспотел от отчаяния. Баллерин висел на мне, я прижимал его к себе, насколько хватило сил, а потом оттолкнул и послал вдогонку размашистый удар. Он закачался, я попытался его поймать, но мой противник упал лицом вниз. Услышав лязганье затворов, я тут же пригнулся. Но Баллерин попытался встать. Клянусь, я никогда так не желал, чтобы мой соперник поднялся. Генерал ухватился за веревки, подтянулся и все-таки принял стоячее положение, тупо озираясь вокруг. Один глаз у него был закрыт, а второй блестел как стеклянный.

Он плохо стоял на ногах, но бойцовский инстинкт заставлял его действовать, слоняться по рингу, вслепую нанося удары. Я тоже замахнулся для вида, но он каким-то чудом умудрился подставиться под мой удар.

Когда Баллерин упал спиной на канаты, Сопи жалобно завыл. Я мигом подлетел и подхватил противника, пока тот не рухнул на пол. Я и сам еле передвигал ноги, и мне стало чертовски любопытно, как долго я смогу таскать на себе этот полумертвый груз.

Поверх плеча Баллерина я увидел, что генерал Юн сгорает от нетерпения. Даже китайскому революционеру было ясно, что генерал Стальной Кулак спекся. Но я держался, потому что знал: если выпущу Баллерина, ему больше не подняться, а меня изрешетят, как мишень.

Вдруг сквозь крики толпы послышался какой-то гул. Я посмотрел поверх голов и над гребнем отдаленного холма увидел какой-то летящий объект. Это был самолет, причем никто, кроме меня, его пока не заметил. Я протанцевал вместе со своей ношей до канатов и шепотом сообщил эту новость Сопи. Он сообразил, что таращиться на самолет не следует и прошептал:

— Продолжай тянуть время! Держи его! Федералы послали самолет, чтобы вытащить нас отсюда. Порядок!

Генерал Юн что-то заподозрил. Он вскочил с места, погрозил мне кулаком и что-то крикнул, а его чертов палач ухмыльнулся и снова обнажил меч. А самолет, мгновенно увеличившись в размерах, с ревом обрушился на нас, словно ястреб. Все задрали головы и заорали. Когда самолет пролетел над рингом, я заметил, как от него отделился какой-то предмет и сверкнул на солнце. Сопи закричал:

— Берегись! На нем нарисован дракон! Это не федералы, это Ван Шан!

Я с размаху швырнул Баллерина через канаты и нырнул за ним следом. В следующее мгновение — бах! — обломки ринга полетели в разные стороны.

Бомбы падали и взрывались, поднимая на воздух палатки. Люди кричали, стреляли и бежали куда-то, наталкиваясь друг на друга. Рев проклятого самолета стоял над долиной. Мы с Сопи брели к высокому дереву, и я смутно понимал, о чем он орет:

— Мой китаец и не думал идти к федералам, крыса поганая! Он был одним из шпионов Ван Шана. Теперь ясно, зачем он вызвался помочь. Ему понадобилась моя лошадь. Эй, Стив, сюда!

Увидев, как Сопи с разбегу нырнул в автомобиль генерала Юна, я последовал за ним. Заревел мотор; и тут же в то самое место, где только что стоял автомобиль, забрызгав нас грязью, упала бомба. Не знаю, где был генерал Юн. Впрочем, я мельком видел фигуру в шелковых одеждах, бежавшую в сторону холмов. Возможно, это был он.

Мы пронеслись по лагерю словно торнадо, а позади нас разразился настоящий ад. Ну и задал Ван жару своим врагам! Сколько бомб он кинул, я не считал, но парень явно не экономил.

Я плохо помню нашу гонку на автомобиле. Сопи вцепился в руль, утопив педаль газа до самого пола, а я крепко держался за сиденье, чтобы не вылететь из чертовой машины, которую швыряло на колдобинах, словно утлую лодчонку в шторм. Вдруг мы налетели на такую кочку, что меня перекинуло на заднее сиденье.

Когда я поднялся с пола, чтобы глотнуть воздуха, в руке у меня был зажат какой-то клочок, при виде которого я радостно закричал и тут же прикусил язык, потому что мы снова наехали на кочку. Я перелез на переднее сиденье тем же способом, каким в тайфун ползал по салингам грот-мачты, и попытался сообщить Сопи о своей находке. Но он гнал авто с такой скоростью, что мои слова уносило ветром.

К закату мы выбрались из горного района и покатили по довольно приличной дороге среди полей и глинобитных хижин.

— Я нашел твое письмо, — наконец-то сообщил я. — Оно валялось на полу автомобиля. Наверное, выпало у меня из кармана, когда я был связан.

— Прочти его мне, — попросил Сопи, а я сказал:

— Подожди, только взгляну, целы ли мои часы. Я упустил тысячу баксов за победу над Баллерином, поэтому хочу убедиться, что хоть что-то получил за свои мытарства.

Я вытащил часы, которые стоили не меньше пяти сотен долларов. Они оказались целехонькими. Тогда я распечатал письмо и прочел:

«Адвокатская контора „Ормонд и Эшли“ Сан-Франциско, Калифорния, США.

Уважаемый мистер Джексон!

Настоящим уведомляем, что против Вас подан иск миссис Джей. Эй. Линч о взыскании девятимесячной платы за проживание и пансион, что составляет сумму…»

Сопи издал душераздирающий вопль и крутанул руль.

— Что ты делаешь, идиот! — завопил я, когда машину стало заносить и вертеть, как лодку в бурный прилив.

— Я возвращаюсь к Юну Че! — закричал он. — Все мои надежды рухнули! Я думал, стану наследником, но я по-прежнему нищий! У меня нет даже…

Бах! Мы съехали с дороги, врезались в дерево и перевернулись.

Смеркалось, я выполз из-под обломков и снял с шеи колесо. Я стал искать останки Сопи и нашел их сидящими в задумчивости на разбитой фаре.

— Мог бы поинтересоваться, не ушибся ли я, — упрекнул я приятеля.

— Ну и какая разница? — жалобно спросил он. — Мы разорены. Нет у меня никакого состояния!

— Во всяком случае у меня остались часы Юна Че.

Я полез в карман и дико взвыл. Видно, часы приняли на себя основной удар. У меня на ладони лежала лишь пригоршня пружинок, колесиков и другой металлической дребедени, по которой невозможно было определить, имеет все это барахло отношение к часам или нет.

А потом в сумерках можно было наблюдать, как в сторону побережья спешат две фигуры, оглашая окрестности угрозами страшной мести.

БОЙ БЕЗ ПРАВИЛ (перевод с англ. С. Соколина)

Я с самого начала невзлюбил человека, который должен был судить мой поединок с Мазилой Харпером в Шанхае. Звали его Хулихан, и так же, как и я, он был моряком и боксером. Это был огромный рыжеволосый человек-горилла с руками, похожими на покрытые шерстью окорока, и нахальной походкой, от которой меня бесило. Он вел себя так, будто был королем в порту, а этот титул всегда принадлежал мне.