Дэйв Дункан - Грозные моря

– Ближе, – велели влажные алые губы.

Азак и Инос медленно подошли. Инос ждала от султана знака, но потом поняла, что кланяться он не собирается. Что ж, у нее были собственные правила, менять их сейчас значило бы бросить вызов, поэтому Инос присела в реверансе. Раша слегка кивнула в знак одобрения.

А потом и Азак грохнулся на колени. Понятно, он сделал это не добровольно, поэтому, наверное, сильно ушибся.

– Уроки тебе, Красавчик, не впрок пошли, как я вижу, – сказала Раша.

– Еще как впрок! – Лицо Азака, заросшее красноватой щетиной, осветилось белозубой улыбкой.

– Ну-ка, расскажи.

– Я понял, что тебе не тягаться с чародеем Олибино!

Раша призывно потерлась грудью о резную колонну кровати.

– И что же, по-твоему, должно теперь произойти?

Азак пожал плечами.

– Полагаю, когда чародей здесь появится, он вытряхнет из тебя слова силы. Правда, я сомневаюсь, что его заинтересует старая, злобная, уродливая шлюха. Поэтому он просто заберет твои слова и перережет тебе глотку, как свинье!

– И ты, естественно, хотел бы увидеть это зрелище собственными глазами.

– С величайшим наслаждением.

– И в помощники бы напросился?

– Почему бы и нет? Ты принесла мне много неприятностей.

Теперь уже настала очередь Раши недоуменно пожать плечами. И она обратила свой томно-презрительный взор на Инос.

– Я предлагала тебе свою помощь, и ты отвергла ее. И наследства тебе не досталось. И дома у тебя нет. И родины.

Печально. Значит, это правда. Скараш мог говорить неправду, но волшебнице врать незачем.

– Ваша помощь, кажется, вынуждала меня выйти замуж за гоблина. – Инос старалась говорить тихо и спокойно.

Волшебница повернулась так, что оказалась впереди колонны.

– Если закрыть глаза, сладкая моя, то они все одинаковы: кто потяжелее, кто волосат не в меру, кто хватает покрепче – ну, а в остальном одинаковы.

– Вряд ли я смогла бы прожить всю жизнь с закрытыми глазами.

– Они у тебя и без того закрыты. Дура!

Инос не рассердилась, но ее не оставляло какое-то странное предчувствие.

– Кажется, моим королевством распорядились без меня. А раз так, то необходимость в вашей помощи отпадает. Впрочем, посадить меня на трон было не в вашей власти – Протокол запрещал.

Глаза колдуньи сверкнули злобой.

Но Инос не стала ждать.

– Я рада, ваше величество, что у вас были добрые намерения. И теперь я смиренно прошу вас помочь нам с тетей вернуться в Краснегар, туда, откуда вы нас забрали.

Презрительный смех колдуньи рассыпался по комнате.

– А что я получу в награду за свою заботу? Как насчет компенсации за то, что я по твоей милости потеряла своего вассала? Нет, Иносолан, ты потеряла всякие права на мою помощь после того, как сбежала из города.

– Это вы все устроили! Вы, и больше никто! – Инос теперь уже кричала, ее начала захлестывать злость. – Это была ваша идея и...

– Нет, кошечка, это была твоя идея. И в твою голову вложила ее не я. И если бы не моя магия, ходить бы тебе сейчас с ребеночком от этого барахла краснорожего, которое вон, на полу валяется.

Злыдня! Как только язык у нее поворачивается на такое вранье? Инос глубоко вдохнула и...

– Молчи, или я заставлю тебя молчать. Да он же задыхается от похоти при одном только взгляде на тебя.

Раша усмехнулась, у Инос по спине пробежала дрожь.

– Нет уж, мы тебя здесь оставим. Мы научим королевских дармоедов трудиться. Тетку твою на кухню отправим, полы будет мыть. А тебя... тебя отдам одному моему стражнику, я уже присмотрела какому. У него, знаешь ли, необычная манера развлекаться.

Она говорила и смотрела на Азака.

О Боги! Придумала ему пытку – мучить любимую девушку у него на глазах. Почувствовав, как задрожали руки, Инос сцепила их за спиной. Она должна быть стойкой, чтобы и Азаку достало выдержки. Унижая Инос, Раша унижала и Азака. Колдунья может даже заставить его смотреть...

Молчание. Никто не произнес ни слова.

Тогда волшебница обратилась к распростертому перед ней мужчине:

– А ты, чудо в перьях! У меня для тебя грустные новости.

Азак продолжал молчать.

Раша, уперев руки в боки, вздернула свой изящный подбородочек; жест вышел какой-то неубедительный.

– Это правда, что Элкарас теперь мне не служит. Олибино действительно разбил мои чары. Возможно, он могущественнее меня, потому что ему помогает больше вассалов. Но я не всю свою силу вложила в это заклятие – волшебники почти никогда этого не делают. У меня все еще есть сила, и ему не узнать, сколько именно. И что гораздо важнее, здесь я в своей крепости.

И она с торжеством обвела стены широким взмахом рук.

– Как ты думаешь, зачем волшебники строят замки? Дворец весь защищен. Чтобы сломать мою оборону, нужно невероятное количество сил. Если он пошлет своих вассалов, я отгоню их прочь. Если они все же прорвутся внутрь, то освободится так много энергии, что здесь все взлетит на воздух. Подумай еще раз как следует, малыш.

Азак секунду-другую изучал ее, а потом спокойно спросил:

– Чародей Востока тоже наложил на меня заклятие?

Раша заколебалась, и Инос почувствовала, что общий настрой неуловимо изменился.

– Насколько я понимаю, нет, – осторожно ответила волшебница.

Он глубоко вздохнул. Эта новость была для него великим облегчением.

– Позвольте мне подняться, пожалуйста.

Пожалуйста?

Глаза волшебницы чуть-чуть расширились.

– Что ж, вставай.

Азак поднялся, потирая ушибленные колени. Затем расправил плечи и скрестил руки на груди.

– Если вы обещаете вести себя прилично, ваше величество... то я приглашаю вас на мою свадьбу, через три дня.

Инос поперхнулась. В ответ на этот вызов лицо Раши вспыхнуло яростью. Не успела она ответить, как Азак мягко повторил:

– Ваше величество.

Именно этот титул она так жаждала получить. И вот, когда молчание стало невыносимым, Раша устало сказала:

– А как же быть с проклятием? Она же сгорит в твоих руках.

– Я смиренно надеюсь, что в качестве свадебного подарка вы снимете его.

Смиренно? Раша попыталась снова изобразить презрение.

– Снять для всех женщин или только для нее?

Шел неприкрытый торг. Инос старалась ничего не упустить в этой беседе.

– Предпочтительнее – для всех, но достаточно – только для Иносолан.

Инос воскликнула:

– Азак! – и остановилась. Ведь это было невероятнейшее из признаний в... в любви?

И капитуляция.

Он не мог бы предложить ей большего – даже все его королевство не стоило такой жертвы.

Лицо Раши расплылось в улыбке, от которой у Инос заледенела кровь.

– Уже через три дня?

Азак был напряжен, как тетива лука, но лицо его оставалось непроницаемым.