Из глубин - Вера Викторовна Камша

и сладко улыбался яркогубый черноусый красавчик. Удивительно мерзкий!

– Герцог Эпинэ? – Левий безошибочно повернулся к Иноходцу. – Подойдите. Я хочу благословить вас.

3

Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь… Уже…

Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.

– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний. – Подойдите. Я хочу благословить вас.

Серые одежды, белый эмалевый голубь на шее… Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.

– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его высокопреосвященство ждет.

– Да, да…

Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.

Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени.

– Ваше высокопреосвященство!

– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.

– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота… Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.

– Магнус Клемент не щадил себя в поисках Истины, – медленно произнес агарисец, – это пагубно сказалось на его рассудке. Что ж, герцог, раз у вас нет своего духовника, я сам приму вашу исповедь и дам вам отпущение, как только вы будете готовы. А сейчас будь благословен во имя Создавшего все сущее! Живи и действуй к вящей славе Его. Орстон![35]

– Мэратон![36] – Эпинэ коснулся губами перстня со львом. От кардинальской руки пахло сладковатым церковным дымом и шадди. Святому Престолу нужна эсператистская Талигойя, а Повелителю Молний – живой Талиг, кто-то да проиграет.

– Ваше высокопреосвященство. – Уолтер Айнсмеллер стоял на коленях рядом с Робером. Цивильный комендант Олларии не мог упустить шанс получить благословение из рук кардинала, если не первым, то вторым.

– Кто ты, сын мой? – голос Левия был мягким и безмятежным. – Назови имя свое.

– Уолтер Айнсмеллер, – громко произнес палач и убийца.

– Я слышал о тебе, – медленно произнес клирик. – Встань, барон Айнсмеллер, и отойди. Создатель милосерден, ему претят жестокость и злоба.

– Я – верный слуга Раканов, – уголок красного рта судорожно дернулся, и Робер придвинулся к кардиналу. Так, на всякий случай.

– Все мы – слуги Создателя и дети Его, – голубые глаза сверкнули сталью, – и владыки на тронах, и нищие в канавах. Изгони из сердца своего зверя жестокости – и получишь благословение, а сейчас ступай. От тебя пахнет кровью, невинной кровью.

– Отойдите, сударь, – Удо немыслимым образом оказался рядом с Айнсмеллером. Цивильный комендант зыркнул на кардинала, но отошел. Левий даже не глянул в его сторону.

– Я сожалею, герцог, – негромко произнес его высокопреосвященство, – но я не мог пойти против воли Создателя, заповедовавшего нам Милосердие и Любовь. Его высочеству следует опираться на иных людей.

– Чту и Ожидаю, – пробормотал Робер, не представляя, что делать и говорить. Кардинал знает про Айнсмеллера и не одобряет его, что и показал всей Олларии. Обладатель вожделенного жезла, может, и милосерден, но не кроток, Альдо с ним еще намается.

– Герцог Эпинэ, – лицо клирика вновь было безмятежным, – я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Ваше высокопреосвященство…

– Насколько мне известно, Фердинанд Оллар, его супруга, Рокэ Алва и Август Штанцлер находятся в Багерлее?

– Катари… на Оллар живет во дворце. Она свободна. – Лэйе Астрапэ, кого привезла сюда Матильда?! Принцесса дружила с покойным Эсперадором, не в этом ли дело?

– Что ж, – кивнул его высокопреосвященство, – тогда я навещу Катарину Оллар завтра, а сейчас мы попросим графа Рокслея и ваших людей позаботиться о ее высочестве, а сами направимся в Багерлее.

– Ваше высокопреосвященство, его высочество ждет вас. – Кардинала нужно предупредить, пусть знает, что поход в Багерлее означает схватку с Альдо. – Он не поймет, если вы направитесь в иное место.

– Альдо Ракан осведомлен об условиях, на которых его святейшество готов благословить его царствование, – холеная рука коснулась орденского знака, словно эфеса. – Мне вручены тысячи тысяч душ человеческих, и я должен испить чашу недоверия.

Я войду в Багерлее и поговорю с низложенным королем и тем, кто выкупил его жизнь ценой своей, но вам, герцог, сопровождать меня необязательно. Вы служите своему повелителю, я же – смиренный слуга Создателя. Его воля для меня превыше воли земных владык.

– Все мы – слуги Создателя, – повторил Эпинэ слова кардинала. – Ваше высокопреосвященство, я в вашем распоряжении.

Глава 4

ТАЛИГОЙЯ. РАКАНА (б. ОЛЛАРИЯ)

399 год К.С. 9-й день Осенних Молний

1

Комендант Багерлее был генералом и бароном. Генералом он стал по воле Фердинанда, а баронство получил за «победу» над злосчастным королем. Морен весьма дорожил новым титулом, и попасть во вверенный ему замок без личного рескрипта его величества было невозможно. Удо за какими-то кошками попытался, ссылаясь на старое знакомство, добраться до Штанцлера, но потерпел сокрушительную неудачу, Эпинэ же мысль прогуляться по Багерлее с недавних пор отбросил. Авантюра с Савиньяком требовала строжайшей тайны и высочайшего доверия, а Робер твердо решил довести интригу до конца. Все попытки дорваться до Алвы были оставлены, и Повелитель Молний мимо Багерлее даже не ездил, но не спорить же с кардиналом?

Первый маршал Талигойи спешился возле напоминавшей бастион привратницкой и властно постучал. В окошечке немедленно возникла рыбоглазая физиономия.

– Его высокопреосвященство кардинал Талигойи, – отчеканил Эпинэ, – желает видеть коменданта Багерлее.

Рыбьи глаза вполне по-человечески заморгали, после чего исчезли. Ненадолго. Открылась калитка, и на дорогу выкатился похожий на дыню теньент, после чего дверца захлопнулась.

– Монсеньор, – дыня щелкнула каблуками и от усердия позеленела, превратившись в перезрелый кабачок, – за господином комендантом послано.

– Открывайте ворота, – распорядился Иноходец.

– Монсеньор, – залепетал кабачок, – господин комендант… Господин комендант только сам лично… Только сам лично господин комендант…

– Я подожду коменданта в привратницкой, – Левий спокойно выбрался из кареты и направился к дверце. Роберу оставалось лишь присоединиться к клирику, уже взявшемуся за тяжелое бронзовое кольцо.

– Ваше высокопреосвященство, – казалось, кабачок сейчас скончается на месте от ужаса, – господин комендант!.. Только лично…

– Сын мой, – голос Левия был исполнен истинного милосердия, – нет греха страшней, чем нарушить волю Создателя в угоду воле мирского владыки, но я отпущу тебе твои прегрешения. В привратницкой.

– Сержант, – выдавил несчастный теньент, – открывай… Я приказываю.

Украшенная драконьими мордами калитка покаянно взвизгнула и отворилась. Кардинал осенил себя знаком и исчез в темном провале, герцог Эпинэ вошел следом. Ничего не случилось: гром не грянул, день не померк, настырные гости не провалились в заваленный костями подвал. Страшная Багерлее начиналась с просторной, хоть и темноватой комнаты, посреди которой топталась пятерка солдат в кирасах.

Левий огляделся и, бросив