Красная маска, синяя маска - Лан Ань Ни

– А ну прочь! Прочь! – кричал он, снова и снова хлестая по мордам песчаных демонов и по всему, до чего мог дотянуться. Твари, скалясь, обступили его со всех сторон. Казалось, отчаянный смертный, который был им на один зуб, их забавлял.

– Госпожа Ли! Госпожа Хэ! Где вы? Где вы?! – срывающимся голосом звал их Чжао Вэйнин. Девушки, появившиеся как раз вовремя, увидели, как он споткнулся и растянулся на земле, хлыст растекся под ним лужей крови. Демоны склонились над Чжао Вэйнином, понимая, что «игрушка» устала и сломалась, и теперь ее можно раздавить.

– Убирайтесь! – Хэ Ланфэн спрыгнула со спины лисицы, призвала духовные клинки и ринулась в бой. Ли Мэй обвила вокруг Чжао Вэйнина все четыре хвоста, надежно укрывая его, и утробно зарычала.

Когда Хэ Ланфэн, пусть и ненадолго, разогнала демонов и восстановила защитный барьер, Ли Мэй уже успела принять человеческий облик. Она потянулась к подруге и обвязала вокруг ее запястья конец веревки, источавшей лисью духовную силу. Она также привязала к себе Чжао Вэйнина.

– Искажение пространства может повториться. Неизвестно, что еще нас ждет. Нужно держаться как можно ближе друг к другу, – Ли Мэй положила голову Чжао Вэйнина себе на колени и прижала ладонь к его закрытым глазам. Знак духа засиял на ее лбу.

– Как он? – спросила обеспокоенная Хэ Ланфэн. – На первый взгляд ничего не сломал. Ногу, скорее всего, подвернул. Но могут быть внутренние повреждения. Хм… Разве он не был в сознании?

– Я его ударила посильнее, если честно, – призналась Ли Мэй. – В его глаза попал песок. Его наслали демоны, он причиняет такую сильную боль, что терпеть почти невозможно. И несколько ребер сломано. Мне потребуется время, чтобы полностью его исцелить.

Хэ Ланфэн взяла Чжао Вэйнина за запястье и принялась считать его пульс. Сердце молодого человека билось ровно, но даже когда лечение закончилось, он так и не открыл глаза.

– Признаться, мне он нравится больше, когда молчит, – краснея, проговорила Ли Мэй. Она приподняла голову Чжао Вэйнина и принялась совершенно беззастенчиво ощупывать его лицо. Хэ Ланфэн от неожиданности вытаращила глаза. У нее возникло непреодолимое желание убраться подальше, вот только идти было некуда. – Подумать только! – Облизнула губы Ли Мэй. – Как же похож! Давно хотела рассмотреть его повнимательнее. Тот же нос и те же брови, и разрез глаз такой же! Так похож! Форма губ совсем, как…

– Кхм… Мэй-Мэй, я все еще здесь! – Хэ Ланфэн помахала рукой прямо перед глазами подруги. – Может, не нужно его щупать?

– Мы застряли здесь, вокруг бушует стихия. Что еще делать? Почему бы не пощупать Чжао Вэйнина? Разве он не привлекательный? У него немало духовных сил, красивое лицо, сильное и гибкое тело…

Хэ Ланфэн прикрыла глаза ладонью.

– Мэй-Мэй, ты смотришь на него, как на еду. Немало духовных сил! Ужас! Того и гляди его покусаешь. Я думала, тебе нравился тот смертный. И потому что Чжао Вэйнин на него похож…

– Не просто похож! Одно лицо! – возмутилась Ли Мэй. – Не как на еду, больше, чем на еду! Не просто нравился… Хм, не думаю, что бессмертная мечница с чистыми помыслами сможет понять духа. Да, в первую очередь мы смотрим на достоинства смертных! Да, мы забираем энергию смертных! Но я бы ни за что не обидела моего человека!

– Ладно-ладно, можешь не объяснять! Я правда ни в чем тебя не обвиняю. Просто трогай Чжао Вэйнина, сколько душе будет угодно, трогай, но только когда он даст согласие. А то это нечестно!

– Делаю, что хочу! – капризно надула губы Ли Мэй, и Хэ Ланфэн усмехнулась. Лисица заулыбалась и все же убрала от Чжао Вэйнина руки.

– Всевидящий правда сказал, что в нашей истории нет ни одной случайности?

– Да, именно так он мне и сказал.

– Тогда, быть может, мой человек действительно переродился?! – обрадовалась лисица. – Если бы это было так! Если бы он смог прожить такую же свободную жизнь, как Чжао Вэйнин! Возможно, тогда он был бы таким же улыбчивым и беззаботным, как этот неугомонный смертный.

– Ты говорила, что характер твоего человека отличался от характера Чжао Вэйнина.

– Да, но это ничего не значит! Даже если он переродился, то все же будет другим человеком, будет жить в иных условиях. Ничего странного в этом нет! Мой человек почти не улыбался, я не видела, чтобы он по-настоящему радовался чему-то. Он выглядел таким усталым и грустным, особенно, когда думал, что его никто не видит. Он был знатного рода и командовал армией смертных, не проиграл ни одного важного сражения и был осыпан всяческими почестями. Но нелегко сохранить сердце, раз за разом убивая. За ним тянулся кровавый шлейф, в его глазах пылали огни походных костров, и повсюду его сопровождал бой боевых барабанов.

Знаешь, ведь глаза духов видят больше человеческих… Я видела его сердце, которое обливалось кровью, и знала обо всех его слабостях. Только вот ничего не могла сделать.

Вот ведь Ли Мэй угораздило!

– Ты ни разу не назвала его по имени. Все говоришь «мой человек». Это ведь что-то значит?

– Сестрица Ланфэн! С каких это пор ты начала подобным интересоваться? – подняла брови Ли Мэй.

– Прости, если оскорбила тебя!

– Вовсе и не оскорбила. Если просто, то, когда лисий дух называет смертного своим, это значит, он готов отдать ему часть силы.

– Зачем?

– Чтобы отыскать смертного в каждой его жизни, чтобы не расставаться с ним. Для духов нет ничего дороже силы, накопленной за многие годы совершенствования. Отдавая ее добровольно, мы показываем свою безграничную преданность. Это наш брачный обычай.

– Б…брачный? Даже так?! Ох, не завидую я Чжао Вэйнину!

– Я. Тебя. Сейчас. Укушу!

– Стой-стой, Ли Мэй… брачный обычай… А твой человек был на это согласен? Ты говорила: он никогда не видел тебя в человеческом обличье. Понимаю… какой смертный не полюбит прекрасного духа?! Но если он тебя не знал…

– Если я говорю, что была готова отдать ему часть силы, это вовсе не значит, что он должен был стать моим супругом, – заявила Ли Мэй.

– Тогда я совсем запуталась! Ты ведь сказала…

– Да, это наш обычай. Лисьи духи выбирают пару раз и навсегда. Если мы выбираем смертных, будем верны своим избранникам, пока не умрем. И неважно, сколько раз люди переродятся. Но я тогда была всего лишь лисенком, ребенком по нашим меркам. Мне было рано думать о браке. Я хотела передать моему человеку часть силы, чтобы защитить и чтобы многим позже, когда стану взрослой, отыскать его. Если бы я успела передать ему часть силы, он бы не умер молодым! Его бы не смогли убить!

Лицо Ли Мэй исказилось от сильной боли. Так много лет прошло, так много, а она не забыла своего человека! И не думала забывать.

– Значит, если твой человек переродился и это Чжао Вэйнин, ты передашь ему часть силы? Но что скажет твоя семья? Разве не прабабушка будет выбирать тебе мужа?

– В Запредельном краю все иначе, чем в Тянься. Духи сами делают выбор, когда приходит время. Думаю, мое время еще не пришло. Но, если мой человек переродился и это Чжао Вэйнин, я передам ему часть силы. И быть может, в следующей его жизни он станет моим супругом. Не смотри на меня так! Ты родилась человеком и до сих пор мыслишь, как смертная. Лисьи духи живут очень долго, у нас достаточно времени на раздумья. Ни один дух Запредельного края не выбирает пару опрометчиво. Чувства смертных мимолетны, они непостоянны и коротки, короче, чем их жизни. Чувства духов безмерны и вечны. Мы никогда не изменяем своему выбору. Вообще, брачные обычаи лисьих духов сродни клятве вечной верности, которую дают цзяожэни, но все же…

– Постой-постой, погоди, Ли Мэй, клятва вечной верности? Что это такое? – разволновалась Хэ Ланфэн. Она вспомнила слова Цин Минчжу: «Я принесла своему господину клятву вечной верности». – Только не говори, что это тоже брачный обычай?!

– Чего это ты побледнела, как мертвец? Ты знаешь, цзяожэни такие странные! Живут в своем Беззвездном городе тысячи лет и…

– Ли Мэй, просто ответь: что означает клятва вечной верности? Это правда клятва… клятва влюбленных? – Хэ Ланфэн почувствовала, что кровь прилила к лицу, ощутила, как кружится голова, и баланс между телом, разумом и сердцем, который следует сохранять мечнику, вновь нарушен. Только этого ей недоставало! Ланфэн хотелось сорвать с шеи полночную жемчужину и отбросить прочь. Она могла бы и сама догадаться! Какой же она была простодушной! Думала совсем не о том!