Роджер Желязны - Дилвиш Проклятый. Очарованная земля

— Затруднение в настоящий момент, — сказала она, — заключается в том, что он совершенно обезумел.

— Вот как. И как давно он находится в этом печальном состоянии? — поинтересовался он, пристально вглядываясь в нее.

— Около получаса. Он предвидел это и предупредил меня. Я была с ним, когда это началось.

— Понимаю. Однако окрестная земля была взбаламучена волнами его Силы в течение несколько более длительного периода времени. Чем это можно объяснить?

— О, — она подняла свой бокал, сделала глоток и кивком головы показала на шкафчик. — Прошу тебя, выпей со мной, если у тебя есть настроение.

— Благодарю. Но я редко употребляю спиртное.

Она кивнула, ей давно было известно об этом.

— Он поступил так по моей просьбе.

— Этим действительно объясняется то, как все это происходило. Мне показалось, что там действует и человеческий разум. Не могла бы ты объяснить мне, чем это было вызвано?

— Необходимостью держать поодаль авантюристов, пытающихся прорваться сюда, пока тебя нет. Они уже стали сильно надоедать.

— Но это мешало еще и мне.

— У тебя есть Зеркало.

— Зеркало не действует.

— Я заподозрила это только прошлым вечером, после того, как услышала кое-что от Барэна, и я убедила Туалуа разобраться с этим до начала припадка. Разве ты попал сюда не обычным путем?

Джеллерак покачал головой и снова улыбнулся.

— Мне пришлось пройти трудной дорогой. Не намекаешь ли ты на некие затеи Барэна, противоречащие моим интересам?

— Я не уверена. Возможно, он тоже пытался починить Зеркало для тебя, стараясь устранить какие-либо помехи.

— Посмотрим. Не заблуждаюсь ли я относительно характера проблемы, связанной с Туалуа?

— Темная сущность поднимается в нем, и он борется с этим.

— Хм. К несчастью, когда он в таком состоянии, с ним трудно иметь дело. Некоторые вполне достойные уважения чувства сопровождаются слишком яркими проявлениями эгоизма и самомнения. Лучше будет, если я первым делом займусь возвращением его в нормальное состояние, чтобы он помог мне избавиться от некоторых моих недугов.

— Можешь ли ты действительно помочь ему, или это принесет лишь временное облегчение?

— Увы, госпожа, не могу. Ибо кто способен восторжествовать над его собственной темной сущностью? Ты не знаешь, где бы я мог быстро отыскать девственницу?

— Нет… Быть может, кто-нибудь из молодых служанок… Зачем она тебе понадобилась?

— О, для того, чтобы привести в порядок нашего Старейшего, нужно совершить самое обычное и довольно скучное человеческое жертвоприношение. Этого не потребовалось бы, если бы я чувствовал себя получше, но сейчас дело обстоит по-другому. Не беспокойся, у меня есть заклятие, позволяющее найти девственницу, и я им воспользуюсь. Мне лучше заняться этим сейчас. Поэтому позволь мне откланяться, госпожа.

— Адье, Джеллерак.

— Попозже мне могут потребоваться твои услуги в качестве переводчицы.

— Я буду здесь.

— Превосходно.

Он подошел к двери, открыл ее, улыбнулся, кивнул и вышел.

Семирама играла со своим зеркальцем, размышляя о том, действует ли сейчас большое Зеркало, и насколько далеко оно может перенести человека или людей.

Дилвиш обвел взглядом всех присутствующих и, когда причитания Лормана немного стихли, спросил:

— Кто-нибудь из вас знает, где я смогу получить в руки меч после того, как выйду отсюда?

Раздалось несколько смешков, а Хогсон покачал головой.

— Нет. Понятия не имею, где здесь арсенал.

— Тебе придется просто пойти поискать, — заявил Деркон. — Желаю удачи. Между прочим, могу я полюбопытствовать, каким образом ты собираешься отсюда выбраться?

Дилвиш поднес руку ко рту, потом опустил ее. И протянул к одному из замков. Раздался негромкий скрежет, затем что-то щелкнуло.

— Ключ! — завопил Гальт. — У него есть ключ!

— И весь Замок узнает об этом, если ты не будешь говорить потише! — сказал Хогсон. — Где ты его взял, Дилвиш?

— Подарок от дамы, — ответил тот, открывая второй замок и стряхивая с себя цепи, — И это был, во всех отношениях, самый памятный поцелуй за всю мою жизнь.

— Как ты думаешь, — спросил Деркон, — не может ли этот ключ подойти к другим замкам?

— Трудно сказать, — ответил Дилвиш, нагнувшийся, чтобы освободить ноги из колодок.

Потом он выпрямился и пинком ноги отшвырнул в сторону цепи.

— Возьми и попробуй.

Деркон схватил ключ и вставил его в замочную скважину.

— Нет, черт возьми! Быть может, вот этот…

— Дай его сюда, Деркон! Вдруг он подойдет к моим замкам!

— Сюда!

— Дай мне попробовать!

Пока Дилвиш растирал свои запястья и лодыжки, отряхивая грязь с одежды, Деркон пытался открыть хоть какой-нибудь из своих замков. Наконец, зарычав от отчаяния, он передал ключ Хогсону.

— Там, снаружи, на полке, валяется несколько ключей, — заметил Дилвиш, когда Хогсон не сумел открыть свой первый замок.

Потом он повернулся и направился к выходу.

— Подожди! Подожди!

— Не уходи!

— Принеси их!

— Принеси!

Он вышел. Раздававшиеся за его спиной крики сменились проклятиями.

В центре комнаты взметнулся желтоватый воздушный вихрь, и все помещение наполнилось экзотическими ароматами. Несколько лягушек материализовались в воздухе, шлепнулись на покрытый соломой пол и запрыгали по нему. Кружащаяся воздушная воронка медленно проплыла по камере и остановилась в дверном проеме.

Через несколько секунд за ней показалась фигура, бросившая сквозь нее связку ключей, приземлившуюся на выступ между Вейном и Гальтом. На миг все стихло, а потом все начали взволнованно перешептываться. Фигура скрылась. Воздушная воронка позеленела. Лягушки хором заквакали.

Дилвиш взял висевший на стене факел и отправился в обратный путь, стремясь следовать тем же маршрутом, по которому его приволокли сюда. В боковых туннелях происходила какая-то небезынтересная суета, но он не обращал на это внимания, даже когда ему показалось, что где-то в глубине одного из этих ответвлений чей-то глубокий и раскатистый голос позвал его по имени. Наконец он подошел к повороту, показавшемуся ему знакомым, и повернул налево. Огонь факела дрожал в воздухе, со стен капало, а с потолка свисало что-то тяжелое, жесткое и слегка подрагивало, словно дышало. Он опять повернул, на этот раз направо. На другом перекрестке он остановился и стал оглядываться по сторонам. Разве этот перекресток был здесь раньше?

До сих пор он не сомневался в правильности маршрута, хотя, впрочем, он был почти в бессознательном состоянии, когда его стаскивали по лестнице и еще некоторое время после этого…