Вампиры тут лютые 1 - Тони Марс

переселенец, умел идти вперед, но дроу видел, как тяжело встает вампир после падения, как изматывающе и тяжко это ему дается. Впереди — война с чернокнижниками, и кто знает, как много графу предстоит потерять, сколько раз оступиться и упасть, поэтому Мариэль был твердо намерен научить Степана вставать, бороться, даже когда силы уже покинули, а всё кричит, что борьба — бессмысленна.

Скажем так, попаданец — отличная заготовка под графа, но сколько ж тут подпиливать, полировать и переделывать! У Мариэля от объёма работ болела голова, а ведь есть ещё Веце — маленький беспризорник, которым никто не занимался столько лет, и темный эльф уже начинал жалеть, что от денег отказался, хоть не так обидно б было.

Вампир было смог сбросить с себя ногу, которой Мариэль настойчиво втаптывал его в пол, но удар шестом по спине меж лопаток и прыти резко поубавилось.

— Ну что за дурак. — прошипел темный эльф, снова придавив ученика к полу, — Кто будет так простодушно и прямолинейно атаковать? Какой кретин станет так выбираться из захвата? — причитал, отвешивая тумаков.

А где подлость, хитрость, коварство и изворотливость? Черные маги графу что, друзья по песочнице? Он их себе добренькими представляет, может ещё и надеется, что они, как в плешивой игре иномирной, заклинания кричать будут перед началом плетения?

Мариэля подход попаданца бесил больше, чем он сам: бить в спину не умеет, исподтишка атаковать тоже, на обманные маневры его ленивый мозг тоже не способен. Такого легче убить, чем переучить.

Атаки считать проще простого, а не сдох граф до сего дня видать лишь потому, что сражался с монстрами, а не с людьми. Нет, ходил слушок, что вампир дважды с чернокнижниками сцепился, но один раз там был герцог Ибенир и кардинал, а во второй раз… граф выехал исключительно на эффекте неожиданности. То бишь, как всё это не верти, а Степану катастрофически везло. Катастрофически — потому что куда б проще было сложить лапки и помереть спокойно, а не мучиться.

— Чего ты возишься? Не елозь! — рыкнул дроу и снова приложил по голове. Всё равно там пусто, — Ты же алхимик, зельевар в конце концов, магия вещь ненадежная, нужно уметь и без нее справляться. Мог бы уже десять раз меня отравить, поцарапать или хотя бы попытаться укусить! — возмущенно сетовал Мариэль, — Нет же, пытаешься выползти! — и как вообще в таком будить темную сторону?

Дроу надеялся развести вампира на подлую низость, научить мухлевать, незаметно травить противника, и даже был готов пожертвовать своим здоровьем и выступить живым пособием, мол, кусай, коли, отравляй сколько потребуется!

Но у графа, чтоб его, было воспитание, и как бы он ни был зол на методы эльфа, ворчать в лицо учителю, которого сам позвал, не стал б. Про отравление и прочие непочтительные низости и говорить нечего — Степан что, дурак? Один раз Мариэль обидится, и ходить потом попаданцу неделю побитым. А ведь дроу и вовсе может ночью по-тихому порешать вампира и всё, как говориться, один вжик ножом, и нет у вас больше графа!

И пока вампир был осторожен и глядел в будущее недалекое, Мариэль становился встревожен, потому как заглядывал чуть дальше. Поговорить об этом они, естественно, даже и не думали.

Методы, которые использовал темный эльф, были странными, болезненными, возможно даже мучительными, но до обидного эффективными. Это как если бы поедание собачьих какашек давало супер-силу — сомнительно и не слишком приятно.

Однако же когда объем учебы немного снизился, Степан сделал для себя неожиданное открытие — за пределами роли наставника Мариэль оказался довольно сносной личностью. Возможно тут бы даже подошло слово «легкомысленной», что никак не вязалось с его серьезной и строгой стороной, с которой граф был знаком ранее.

Сумбурный, вспыльчивый, чем-то даже похожий на Веце, искрящийся и веселый, разница была настолько разительна, что Степан было подумал, что попал в параллельное измерение, или…что у дроу раздвоение личности.

Да уж, когда Мариэль не нудел об этикете, то общение становилось не просто сносным, а приятным.

— И когда я пересекал реку Лави, на меня напали красные орки. Мана почти закончилась, плот разваливался и обратную переправку не выдержит, а у меня из оружия только связка палок из каменного дерева. — больше, чем обстоятельства, графа интересовало на кой Мариэль вообще поперся в такое опасное место, как орчьи степи.

Острые ощущения можно и в Рипаннисе получить, мест предостаточно: вампирье графство, где в переулке ночью кто-нибудь может присосаться; снежные змеи зимой у подножья гор; еженедельные рейды на монстров; Гиблые Пустоши, в которые и чернокнижники соваться не рискуют; драконья долина, туда только сунься без приглашения, сразу на всю жизнь впечатлений будет; сейчас вот ещё аттракцион «черные маги» появился, рандомный, появляется неожиданно в самом неподходящем месте, в самое неудобное время.

— Красные орки людоеды и каннибалы. — вставил Веце, привыкший разъяснять господину мелочи, — А каменное дерево довольно прочное, простолюдины используют заточенные ветви вместо мечей. — вампир привычно кивнул, мол, понятно. Что ж, раз есть палки, значит будет и драка, да? Интересно послушать, как темный эльф сразил веточками сорок огромных орков.

— Я благородное и высокоэтичное существо, и уважаю культуру других народов, но становиться чьим-то обедом из голой толерантности… пха! — Мариэль насмешливо улыбнулся, больше в степи он ни ногой, — Знаете, что красные орки любят больше, чем мясо? Золото. — расстроено покачал головой, — Живут, как дикари, но какие же они гурманы! Используют драгоценные металлы как приправу. — и в голосе сквозило острое сожаление скупого, потратившего лишнюю монетку, потому что не знал, что за углом хлеб дешевле.

— И как же ты выжил, брат? — полукровка прикусил край ложки, у Мариэля всегда так много историй, а он, Веце, разве что в герцогстве, да в вампирьих кланах бывал, а в остальном безвылазно сидел в графстве.

— Когда они уже готовились метнуть в меня копья, я раскрыл кошелек и стал кидать в них золотые монеты. Сначала орки растерялись, а после стали бросаться в реку, чтоб собрать золото. В тех краях это редкость, возможно они в жизни столько не видели, я ведь в тот день тысячи три монет спустил… — и вздохнул тяжко, что стало сразу ясно, то был бюджет на долгое путешествие, и после эльфу пришлось опять голодать.

— А палки? — нахмурился Степан, раз уж упомянули, то почему не использовали? И вообще, разве