Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера

Регарди такого не говорил, но решил благоразумно промолчать. Его заинтересовало другое.

– И как вы поступите, господин?

– Ты имеешь в виду, будут ли тебя пороть?

– И это, конечно, тоже. Но я говорил о другом. Вы послушаетесь своего отца?

Сейфуллах, наконец, справился с пряжкой и взялся за сапоги, махнув Арлингу, чтобы он не стоял истуканом и помог ему натянуть узкое голенище.

– А разве может быть иначе? – фыркнул Аджухам. – Я живу в его доме, ем его хлеб, трачу его деньги. Когда я стану во главе собственной семьи, то есть, когда женюсь на Альмас, вот тогда и буду поступать, как захочу.

– А вы женитесь на Альмас?

– Что за вопрос, конечно, да!

– Потому что любите ее, или потому что ваш отец так решил?

Сейфуллах резко вырвал ногу из рук халруджи и, наклонившись к его лицу, яростно прошептал:

– А может тебя все-таки выпороть?

Арлинг понял, что сболтнул лишнее и поспешно растянулся на полу в глубоком поклоне.

– Простите меня, господин. Моя дерзость не имеет оправданий, но, наверное, бессонная ночь затуманила мой рассудок.

– Или наемница выбила из тебя остатки мозгов, – предложил свою версию Аджухам. – Ладно, ступай. У тебя есть час до обеда, потом придет Сокран, а я не собираюсь оставаться в его обществе без телохранителя. И постарайся к вечеру выглядеть лучше, чем сейчас. Я не хочу, чтобы Альмас думала, будто я держу тебя на хлебе и воде и нещадно избиваю за каждое неверное слово. Хотя следовало бы.

Регарди уже взялся за ручку двери, но последние слова Сейфуллаха застали его врасплох.

– Альмас Пир приглашена на вечер к Маргаджану? – он очень надеялся на положительный ответ.

– Альмас Пир не приглашена на вечер к Маргаджану, – передразнил его Аджухам.– Пока я буду на празднике, ты отправишься к моей невесте и отдашь ей «текущую воду», которую, я надеюсь, ты почистил. А вместе с ней цветы и записку.

– Но я могу сделать это и до начала пира, – запротестовал Регарди, чувствуя, как на лбу выступают бусины пота. – Вам нельзя присутствовать на празднике без охраны. Хамн… то есть наемница серьезно ранена, но это не значит, что попытки вас убить не повторит кто-то другой. Это опасно!

– А после того, как ты передашь мои дары Альмас, – перебил его Сейфуллах, – отправишься за наемницей. Это хорошо, что она тяжело ранена. Начни с допроса частных лекарей, их не так много в городе. Осмотри больницы, приюты для бедняков, трущобы. Загляни в Алебастровую Башню. Ее нужно искать по горячим следам. К тому моменту, как я вернусь от Маргаджана, ты должен будешь либо знать, кто желает моей смерти, либо предъявить доказательства, что девица мертва, и кто-то успел позаботиться о ее молчании. Другие варианты меня не интересуют.

– Я не понимаю, господин. Вы хотите, чтобы я присутствовал на обеде с Сокраном, но собираетесь весь вечер пировать в окружении убийц? Заранее прошу прощения, но это неразумно.

– Ты кажется слепой, а не глухой. Могу повторить. Я сказал, что сегодня вечером ты сделаешь то, что не закончил этой ночью. К тому же, на праздник не допускаются слуги, а отец дал ясно понять, что на этот раз обойдемся без секретарей.

– Значит причина в этом? Вы боитесь ослушаться отца и поэтому будете подвергать свою жизнь опасности?

– Не искушай мое терпение, халруджи!

– Да к дьяволу все, господин! Вы должны взять меня на вечер! Я кое-что знаю об этих етобарах. Они обладают невероятной силой. Наемница наверняка придет за вами во дворец. Я ранил ее, но не смертельно. Етобары – сектанты, не забывайте об этом, у них очень низкий болевой порог. Если они доберутся до вас во второй раз, то одной вашей смерти им будет недостаточно. Сейфуллах, я должен быть рядом. Сколько шансов у меня отыскать эту девицу во всем городе за какую-то ночь? Один к ста, к миллиону? Если ваш недоброжелатель обратился к етобарам, то уж вовсе не потому, что они совершенные воины. Воинов в Балидете хватает. Он нанял их, потому что был уверен, что они доведут дело до конца. И они его закончат. Вот только, когда это произойдет, меня рядом не будет. Вы отличный боец, господин, и в охране дворца я тоже не сомневаюсь. Но подумайте, разве может куница противостоять льву? Етобара учат убивать с тех пор, как он начинает сидеть в люльке. Об их подготовке ходят легенды, и сегодня я на собственной шкуре убедился, что правды в них больше, чем вымысла. И вы собираетесь доверить охрану вашей жизни драганам Управителя? Во дворце вы будете, словно жареный кусок мяса на вертеле. Наемнице останется только достать нож и разделать вас на куски. Етобары – мастера перевоплощения. Купцы, слуги, воины Маргаджана – они могут стать кем угодно. И сделать с вами все, что угодно. Отравить, свернуть шею, зарезать, удушить… Дворец – это бесчисленное множество вариантов, к тому же будет праздник, шум, толпа. Шансов, что вас хватятся и будут искать, почти нет. А я… Я не хочу начинать Дорогу Молчания, господин. Прошу вас! Позвольте мне быть с вами. Уверен, что ваш изобретательный ум что-нибудь придумает, чтобы убедить Рафику в необходимости моего присутствия.

Арлинг выдохся и замер, ожидая ответа Сейфуллаха. Он старался быть убедительным, но зная упрямство мальчишки, не был уверен, что его вообще слушали. Может, ему стоило привыкнуть к тому, что удача редко навещала его в последнее время? Если Аджухам будет настаивать на своем, то придется искать другие способы проникнуть во Дворец. Вспомнились слова имана о неудачных попытках «карпов» попасть в логово драганов. «Карпы» – выскочки, но воины неплохие. Что скрывал Маргаджан, раз поставил такую охрану, которая способна остановить людей Шамир-Яффа? Миссия Беркута начинала вызывать у него все больше вопросов.

– Скажи, что изменится, если я велю тебе оставить меня в покое и не показываться до завтрашнего утра без новостей от наемницы? – в голосе Сейфуллаха звенел плохо скрытый сарказм. – Ты ведь все равно поступишь по-своему, верно? Только если твое проникновение во дворец обнаружат, отец и Маргаджан зададут вопросы мне. Из чего следует, что если тебя накроют, а моей лжи о чокнутом слепом драгане, не поверят, то… То мне придется расстаться с кадуцеем и уступить место в Совете Галаку, так?

С логикой у Аджухама всегда было хорошо. Арлинг вежливо склонил голову, молча соглашаясь с тем, что особого выбора у Сейфуллаха не было. Если бы мальчишка знал, с каким энтузиазмом он отправился бы искать Хамну по ночному городу. И с какой радостью оторвал бы ей голову.

Сейфуллах хмуро смерил его взглядом и, тяжело вздохнув, вернулся к сапогам.

– Иногда мне кажется, что это ты нанял меня на службу, а не я тебя, – пробурчал он. – Молись, драган, чтобы наемница действительно появилась во дворце. Потому что у меня сложилось стойкое впечатление, что за моей спиной плетутся интриги, и моя безопасность нужна тебе только для предлога. Мне не нравится, когда от меня что-то скрывают. Тем более, слуги.

– Знаете, господин, рыба не живет там, где есть только чистая вода, – улыбнулся Регарди, вспомнив слова имана. – Но если вода покрыта ряской, рыба будет прятаться под ней и разведется в изобилии. Слуги тоже будут жить спокойно, если некоторые стороны их жизни будут оставлены без внимания.

С наступлением темноты Арлинг почувствовал себя лучше. Если не морально, то физически. Ему так и не удалось перехватить пару часов сна, но сумерки бодрили и обещали скорое завершение дня, а с ним и тех событий, которые не давали ему покоя. Идти во дворец не хотелось, встречаться с Беркутом и драганами тоже. И хотя он почти смирился с тем, что иман выделил Шолоха, сердце бунтовало, а гордость покрылась пылью отчаяния. Как никогда в жизни он ненавидел путь халруджи, который вдруг превратился в едва ощутимую нить под ногами. Куда ему, слепому, было ее нащупать.

Когда семья Аджухамов, наконец, отправились на званый пир Маргаджана, халруджи вздохнул с облегчением. Он ждал этого момента весь день и теперь чувствовал себя стрелой, выпущенной пьяным лучником.

В Балидете давно не праздновали с таким размахом. Горожане постарались на славу, решив, что от того, насколько будет доволен Маргаджан, зависело их будущее благополучие. Дворец Гильдии был убран в лучших традициях Сикелии. Гирлянды из засушенных цветов, пестрые ленты, бусы из самоцветов и связки свечей в колпаках из зеленого стекла покрывали его колонны, балконы и пузатые башни. Столы, накрытые на дворцовой площади, ломились от обильного угощения, острое имбирное пиво и сладкую водку мохану из запасов Гильдии наливали каждому, шуты, циркачи и фокусники творили кураж, развлекая толпу, а бараньи и петушиные бои должны были удивить захватчиков местной экзотикой и кровавым азартом.