Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь

ключи в обычные замочные скважины – надеялась, что они превратят дверь в волшебную. Результат был, конечно, нулевой. Я уложила коробку в сумку и добавила все, что могло пригодиться, если правда попаду в Дверенбург. Носки с надписью «Белые ночи, серые дни», смена одежды, зарядка для телефона, зубная щетка.

Из закрытой комнаты Евы доносился ее смех и голоса актеров. Какое-то время точно не отвлечется! Я недалеко, она и заметить моего отсутствия не успеет. Законы времени реального мира в Дверенбурге, похоже, не действуют – в прошлый раз, вернувшись оттуда, я оказалась в том же моменте, из которого исчезла. А если не получится туда попасть… Сбегу и примчусь домой. Я тихо натянула кроссовки и на цыпочках выбралась из квартиры, прикрыв за собой дверь.

Время к полуночи, улицы пусты. Я сразу перешла на бег, чтобы Ева точно не успела отвлечься от фильма. У нас в городке есть место, куда лучше не соваться после заката, – все называют его «больничка». Это действительно заброшенная больница, которую хотели снести, но так и не собрались. Там можно найти – если бы кто-то захотел их искать! – подозрительных типов всех мастей. Я слышала, алкоголики и бездомные спят прямо в палатах на старых больничных койках. В общем, я решила: если где и смогу испугаться без права на ошибку, почувствовать себя в настоящей западне – это здесь. Иногда надо выйти из комнаты и совершить ошибку, что бы там ни писал Бродский.

Я издали заметила дымок и учуяла запах жареного мяса. На пустыре, где раньше была парковка для машин скорой помощи, теперь красовались мангал и разномастная мебель. Там собралась большая компания, которую я предпочла не разглядывать. Сразу пошла к зданию. Вот где было действительно жутко: в нескольких окнах виднелся тусклый, как от карманных фонариков, свет, а это выглядит куда страшнее, чем шашлык.

Мне перегородил путь какой-то тип, и я подскочила. Ну, началось.

– Киса, ты кто?

Он был в засаленной безрукавке, слишком толстой для такого теплого вечера. Я сразу почувствовала нужную мне беспомощность.

– Никто, – сказала я. – Гуляю.

– Место долго выбирала?

Неприятно пахнущий человек подошел ближе, и у меня похолодели руки.

– Говорят, у вас тут опасно, – беззаботно сказала я, уже не думая, что несу. – Ну, не знаю. По-моему, уютно.

Мои слова его задели.

– По-твоему, уютно? – переспросил он и остановился вплотную ко мне. – Пьяная, что ли? Чего ты тут вякаешь?

– Чего хочу, – пролепетала я, сжимая ремень сумки.

Кажется, лезть в опасность, чтобы оказаться в безопасном волшебном городе, было так себе идеей. Наша дискуссия привлекла еще кого-то из обитателей двора, я всем телом ощутила приближающиеся шаги, и эта глупая, ужасная ситуация вдруг нажала на нужные кнопки в моей голове. Уровень паники взлетел до небес, дыхание перехватило. Я сделала шаг назад, мужчина в безрукавке тут же оказался рядом. Помимо шагов за спиной раздался негромкий разговор. Их там двое или трое?

Нет, все, надо скрываться. Вот так люди и погибают на пустырях! Человек-безрукавка схватил меня за ремень сумки.

– Куда пошла? – грубо спросил он.

Я дернула к себе сумку. Чьи-то руки схватили меня еще и за футболку. Я ахнула, мысленно прося прощения у мамы, что так влипла. Все вокруг осветил яркий синий свет, и, будь у меня нервы расшатаны еще чуть сильнее, я бы решила, что сверху к нам приближается летающая тарелка, но… Я недоверчиво повернула голову к источнику света – и всхлипнула от облегчения.

Посреди двора мерцала сотканная из голубого сияния дверь. В прошлый раз она ждала меня, маскируясь под вход в гараж, словно боялась, что иначе я не зайду, но сейчас она, не скрываясь, все ярче проступала из ниоткуда прямо у меня на глазах. Потом створка гостеприимно приоткрылась, будто невидимый привратник на другой стороне потянул ее на себя, ожидая, когда я переступлю порог.

Кто-то положил руку мне на живот. Я резко развернулась и поняла две вещи. Во-первых, вокруг меня трое, и добра они мне точно не желают, смотрят жадно и насмешливо, как-то издевательски. Во-вторых, рядом есть кое-что поинтереснее, чем я, но… Похоже, трое плохо пахнущих мужчин не видели дверь. В направлении манящего, завораживающего света они даже не глянули. А значит, сверхъестественное появление двери вряд ли заставит их меня выпустить.

Размышления пришлось прервать: одному из мужиков надоело, что я заторможенно смотрю в пустоту, и он грубо схватил меня за лицо, разворачивая к себе. Но я не для того столько вынесла, чтобы бесславно сгинуть в шаге от исполнения заветного желания.

Я со всей силы наступила одному из нападавших на ногу. От неожиданности он на секунду ослабил хватку, а я полоснула второго ногтями по лицу и рванулась к двери, протащив за собой третьего, самого мирного, который просто держался за мою футболку. Страх накатывал волнами, отступал и накатывал снова. Ощущение дверной ручки было точно таким, как я помнила: прохладное желе, бьющее электричеством. Пейзаж за порогом расплывался в сияющем мареве. Меня потянули назад, обхватив за пояс, но остановить меня сейчас не смогли бы даже наручники. Я шагнула вперед, и ослепительное сияние сомкнулось вокруг, как объятия. На секунду я будто оглохла, а потом шлепнулась на что-то мягкое. Бешено обернулась на дверь. Она мирно сияла, никто вслед за мной не ломился. Неужели получилось… Задыхаясь от пережитого ужаса, я растянулась на земле. Это действительно была земля, не асфальт – прохладная, поросшая травой. Я перевернулась на спину, вдыхая влажный воздух. В ушах звенело.

– Ну привет, – выдохнула я, поглаживая траву, и огляделась. – Получилось, да?

Я лежала на набережной канала или узкой речки. Здесь тоже была ночь, просто очень светлая, будто солнце прилегло отдохнуть прямо за горизонтом и вот-вот вернется. Место было потрясающе красивым – и совершенно незнакомым.

Глава 2. Сойдемся снова

В Петербурге мы сойдемся снова,

Словно солнце мы похоронили в нем.

Осип Мандельштам

В нескольких шагах от меня через канал был перекинут мостик сказочного вида: две белоснежные статуи львов держали в зубах тросы, на которых он висел. На другом берегу лев был один, от его собрата остались только лапы. Три мраморных льва белели в полутьме, как дружелюбные призраки. Вдоль кованой решетки канала шли дорожка для пешеходов и полоса зелени: эдакий узкий бульвар в городском пейзаже. Там я и лежала – под тонким деревцем, шелестящим от ветра.

Наслаждаться видом мешал только подземный гул, который отдавался во всем теле, как