Шторм и ярость - Дженнифер Ли Арментроут

то, что они злились и не понимали, почему я больше не могу сидеть сложа руки.

Желудок скрутило, когда я перевела взгляд на статую рядом со мной. Я была достаточно близко, чтобы разглядеть все детали. Гладкая поверхность камня и два свирепых толстых рога, которые могли проколоть самый прочный металл. Смертоносные когти, способные прорваться сквозь цемент, в данный момент были расслаблены. Лицо, каким бы пугающим оно ни было с его приплюснутым носом, широким приоткрытым ртом и злобными клыками, было спокойным. Отдыхающим. Спящим.

Миша не выпускал меня из виду с ночи Рейверов. Я была удивлена, что последние две ночи он не пытался разбить лагерь на полу моей спальни.

Я не в плену.

Это был мой дом, но не тюрьма. Здесь можно найти все, что нужно. Я точно знала, сколько домов выстроилось вдоль идиллических улиц и парков. Помимо дома Тьерри – сто тридцать шесть домов на одну семью и несколько десятков дуплексов и таунхаусов для тех, кто не состоит в браке. Окруженная стеной община представляла собой небольшой город с собственной больницей, торговым центром, театром, тренажерным залом, различными ресторанами и клубами, предназначенными для удовлетворения любых прихотей и потребностей. Те, кто не был обучен сражаться, работали в общине. У каждого была своя цель.

Кроме меня.

В основном все здесь приняли нас с мамой в свой клан, когда мы прибыли. Тьерри защищал нас – ну, защищал меня. Не мою мать. Он заботился о ней. Принял и обращался как с королевой (а со мной – как с принцессой), но он не мог защитить ее.

Ее защита никогда не была частью уравнения.

Однако, в конце концов, я не была Стражем, и я… у меня заканчивалось время, чтобы выбраться куда-то, чтобы по-настоящему увидеть мир за горами Западной Вирджинии и Мэриленда.

Мне было восемнадцать, и ни один закон Стража не превосходил законность того, что я, по сути, была взрослой и могла делать все, что заблагорассудится. Но уйти было непросто.

Вздохнув, я отвела взгляд от отдыхающей горгульи и сосредоточилась на дороге. Прохладный июньский воздух поднял несколько выбившихся прядей моих темных волос, разметав их вокруг головы.

Я, должно быть, похожа на Медузу.

Прищурившись, я не смогла разглядеть лучше, даже несмотря на то, что угасающий солнечный свет опускался за Зеленую гору. Впрочем, я увидела, как призрак остановился и повернулся к дороге. Секунду спустя он распался на части, как дым на ветру, и больше не собирался воедино.

Но он вернется, это я знала нутром. Они всегда возвращаются.

Мой взгляд переключился на мощеную дорогу и густые заросли высоких древних вязов. Все это было размытым пятном цветов: зеленых, белых, синих. Я услышала, как внизу открылись двери, и мгновение спустя появилась темноволосая макушка Тьерри. Он вышел на подъездную дорожку.

Я очень надеялась, что Тьерри не поднимет глаз.

Конечно, я не была наказана или что-то в этом роде. Черт, Тьерри никогда не наказывал меня. А вот мама была совсем другой историей: она наказывала меня примерно каждые пять секунд.

Покусывая ноготь большого пальца, я наблюдала, как Тьерри смотрел на пустую дорогу, окаймленную живой изгородью. Даже с того места, где я сидела, чувствовалось исходившее от него напряжение: оно наполняло прохладный горный воздух, струящийся вместе с ветром.

Мгновение спустя появился Мэттью. Он подошел и встал рядом с Тьерри, положив руку ему на поясницу.

– Все будет хорошо, – сказал Мэттью, и я напряглась.

Тьерри покачал головой:

– Мне это не нравится.

– Мы не обязаны, но… они попросили нашей помощи. – Мэттью прижался губами к виску Тьерри. – Все будет хорошо.

Тьерри не ответил. Они стояли молча, будто чего-то или кого-то ждали.

Прошли минуты. Я услышала его прежде, чем увидела, – хруст шин по гравию смешивался с отдаленным пением птиц. Опустившись на колени, я выглянула из-за спящего Миши, когда большой черный внедорожник выехал на дорогу и остановился.

Звук хлопнувших автомобильных дверей было слишком трудно игнорировать. Меня раздирало любопытство. Приподнявшись чуть-чуть, я выглянула из-за выступа и увидела Мэттью и Тьерри. Они шли навстречу, чтобы поприветствовать…

Святое дерьмо! У нас были гости! Я совершенно не подозревала, что у нас могут быть гости. Если нашему клану нужно было встретиться с другим, один из Стражей уходил, чтобы провести назначенную встречу в другом месте. Редко, если вообще когда-либо, проводилось собрание здесь, на месте. Молодых Стражей из Среднеатлантического региона привозили сюда только раз в год, в сентябре, чтобы они проходили обучение у старших Стражей, пока не достигнут зрелости. Но поскольку был только июнь, наши посетители не могли приехать сюда с молодым Стражем.

Я прищурилась, но все, что смогла разглядеть, – Мэттью, Тьерри и еще трое Стражей. У одного были длинные каштановые волосы, у другого – короткие каштановые, а третий был блондином. Никаких женщин. Ничего удивительного: женщины-Стражи редко выезжали за пределы родных общин или аванпостов: как и дети, они часто становились мишенью для демонов.

Демоны были удивительно умны и логичны. Они знали: если убрать тех, кто может произвести следующее поколение Стражей, от такого удара почти невозможно оправиться.

И это было одной из причин, по которой в совокупности все классы демонов в миллионы раз превосходили Стражей по численности.

Я была чем-то вроде женщины-Стража, запертой в клетке ради своей безопасности. Правда, по совсем другим причинам.

Тьерри поприветствовал каждого посетителя, пожав им руки, и мне захотелось увидеть лица гостей. Группа повернулась, чтобы войти в Большой Зал.

Что, черт возьми, происходит?..

Протянув руку, я постучала костяшками пальцев по каменной поверхности и была немедленно вознаграждена низким, рокочущим рычанием раздражения. Я хихикнула. Миша любил послеобеденный сон под лучами заходящего солнца. Это место, куда он всегда ходил после тренировок и занятий.

– Иди в свою комнату, – последовал грубый ответ Миши. – Почитай книгу. Посмотри фильм. Найди себе занятие.

Я проигнорировала то, что сказал Миша, получая извращенное удовольствие от того, что раздражала его до чертиков, когда только могла.

– Здесь Стражи, – сказала я, и слова вырывались возбужденным порывом.

– Здесь всегда есть Стражи, Тринити.

Я уставилась на него, наморщив лоб:

– Эти Стражи здесь не живут.

Статуя сдвинулась, камень стал менее твердым и превратился из темно-серого в ртуть, когда крылья развернулись позади меня. Вокруг рогов появились рыжевато-каштановые волосы, завитки развевались на ветру.

Яркие голубые глаза с тонкими вертикальными зрачками встретились с моими. В них светилось раздражение. У Стражей был странный распорядок сна. Некоторые не спали всю ночь и отдыхали лишь по утрам и ближе к вечеру. Расписание Миши основывалось на